Евгений Рякин - Путь

— Я? — Удивился Аттал, озадаченный такой резкой переменой темы и настроения.

— Ты! — ткнула пальцем в его сторону Алиса. — Зачем ты его тогда выгнал? Ты сказал, чтобы он не показывался, пока его не позовут. Мы до этого хоть каждый день виделись, а тут он вообще потерялся.

— Так вы же разбежались к этому времени?

— Ну и что!

— Алиса, ёпрст, ты же мне сама плакалась, что больше его не любишь! Что он тебе весь… э-э-э… этот, как его, мозг вынес, и ты видеть его не хочешь!

— Ты ничего не понимаешь! Не понимаешь! Я Колю люблю и всю жизнь его любила, понимаешь?! — дочь размазывала макияж по щекам.

— Алиса, шляпа полосатая! Грёбаный компот! Ты же говорила, что разлюбила! — психанул Аттал и вскочил из кресла.

— Может тогда и разлюбила, а сейчас нет! И это ты во всём виноват! И Доктор этот твой — если бы не он, может, всё бы сложилось иначе! Зачем ты его к нам привёз тогда?!

— Так ты сама попросила же! — совершенно распсиховался Аттал. — Сама попросила, чтобы я его к тебе привёз, чтобы он проконсультировал, помог выбраться из это, как её, из депрессии!

— Он мне никогда, этот Доктор, не нравился! — громко рыдала в ответ Алиса. — Умничает всё время, какие-то шутки дурацкие, вокруг меня носится, как дворняжка. Мне с Коликом было лучше, но ты его выгнал! Зачем ты это сделал?

— Так он накосячил, Алиса, перед Ильсидом меня подвёл!

— Да насрать мне сто куч, папочка, перед кем он тебя подвёл! Я хотела быть первой леди полиса, а теперь я всего лишь паршивая студентка! — её голос дрожал от слёз.

— Какой ещё первой леди полиса? Ты чего несёшь, чтоб тебя осёл копытом?! — начал орать Аттал. — Что значит, тебе насрать?

— Папа! Ты меня не понимаешь совсем! — почти закричала Алиса. — Я хотела быть известной, успешной, богатой, с лучшим мужчиной на свете! Я хотела быть, как Мария Морозини — звездой полиса, а, может, и всего Союза! Я могла такой быть, но где я теперь, папочка? В жопе! В глубокой жопе!

*

Раздражённый Аттал вышел во двор и плюхнулся на лавку у подъезда.

— Поехали!

— Куда поедем-то? — пошёл заводить технику Нипель.

— В жопу, куда ещё? В Ганзу эту вашу, конечно! — Резко ответил Аттал, и уже через пару часов в том же составе они мчались по «Пути» из Аквилеи в небольшой союзный городок, чтобы оттуда добраться до Ганзы. Шурик вертел в руках книгу — подарок Ильсида — она называлась «Сто великих сражений». Мирон с Нипелем рубились в шашки на соседних креслах, а Аттал молчал, тяжело дыша, переваривая какие-то свои мысли и глядя незрячим взором в иллюминатор по правую руку от Доктора.

В душе Александра поднималась волна гордости от того, что ему приходится сидеть на соседнем кресле с самим хозяином Ахеи. Гордости за себя, за Аттала, за жизнь. И тут же внезапно рождался страх, вернее, сомнение — предвестник страха — а не сон ли это, не кончится ли, не успев начаться. Да ещё голова закипала от осмысления того, что пытался сказать Ильсид. Александр напрягал голову и терзался мыслями, но ничегошеньки не мог придумать. Хотя…

— Аттал Иванович?

— Оу? — не поворачивая головы, хмуро отозвался авторитет.

— А можете рассказать мне, пожалуйста, про Ганзу? Хочу понять, чем придётся руководить, — как можно более вежливым тоном спросил Алекс. — Вы же в этом деле самый опытный человек. Может быть, совет какой дадите?

Мирон поставил щелбан Нипелю за проигранную партию. Аттал, словно очнувшись, повернулся к Доктору, внимательно на него посмотрел и уточнил:

— А ты сам-то что за Ганзу знаешь?

— Что я знаю? — переспросил Доктор и начал отвечать. — Ну, это был второй полис, возникший после Великого Потопа. Не очень удачный. Что ещё? В полисе два кампуса, хотя, говорят, что на самом деле три.

— Ага, — кивнул Аттал.

— Изначально, по какой-то причине, в один кампус поселили только русских…

— Откуда переселили-то, в курсе?

— Конечно! Я же немного жил там и своим был — дворовым пацаном. Поэтому хорошо помню, как у меня были друзья из затопленного Питера, Ростова-на-дне…

— На-Дону.

— Сейчас-то на дне.

— Сейчас на дне, согласен, — даже немного улыбнулся Аттал. — Кто ещё, помнишь?

— Из Краснодарского края у меня была девочка — Мила, первая любовь. Из Одессы, Кишинёва ребята, в схоле училось много из Евпатория. Волгоградские, конечно, да даже из Владивостока, и этот, сосед по парте у меня был — Ченка, он из Хабаровска. А классная руководительница из Калининграда, много про камни нам рассказывала вместо химии, — погрузился он было в воспоминания, но Аттал вернул разговор в русло.