Евгений Рякин - Путь

— Кащея, — недовольно поправил Орлан.

— А, ну да, Кащея, я не так уж хорошо знаю русские басни. Вот и всё. Ну, и ещё управдом рассказал, как они меня искали и даже к нему подходили с расспросами. Он им наплёл, что я забухал и приду только ночью, пьяный. Долбоёбы же, он сказал. Ну, я его, конечно, поблагодарил, подкинул на чай, а сам поехал к кобылке своей, всю ночь её окучивал на мягкой постели, пока эти господа сидели на нашесте, меня ждали. Так что всё обошлось. Но кто знает, не придут ли они снова по мою душу, и поэтому все же прошу решить вопрос с Кончеем.

— Кащеем, — вставил Аттал.

— Да, прошу прощения, путаю всегда.

— Резонно, — кивнул Ильсид и поглядел почему-то на Славу. — Надо тебе решить вопрос, ведь это твой преемник!

Тот быстро ответил:

— Я поговогю с сыном, может, и отговогю, но обещать не буду, — Орлан поставил ударение на первых словах и поглядел на Аттала. — Он же сейчас у меня живёт, ты не знал? Так что, может, он согласится, а, может, и нет. Колька у меня пагень самостоятельный, я ему, в отличие от некотогых, сгазу дело дал, а не тянул кота за…

— Давай без «может», — прервал его отчего-то раздражённый Аттал. — Скажи Кольке, что это слова Ильсида. Он обязан их исполнить, если ты это помнишь! И передай от меня привет! — бросил он сквозь зубы.

— Пегедам, пегедам, не волнуйся! — ехидно сморщив губы, хмыкнул Слава Аетин.

— Лады, вроде порешали. Больше никаких добавок нет? Ну, и лепо. Рассыпаемся тогда, — подытожил Ильсид и повернулся к соседу рядом. — Аттал, ты ещё в Аквилее пока?

— Да, к Алисе хочу съездить, раз уж тут нахожусь, — утвердительно ответил на вопрос Аттал Иванович.

— Тогда давай так — погоди чуток на улице, мы с Шураном словами перекинемся, планами притрёмся, а потом я его через трёхэтажку выпущу. Встретишь там его, на площадке. Затем проводи парня до Ганзы, представь местным. Сам лично скажи, что по воле Совета. Тебя там крепко уважают. — Аттал расплылся довольный. — Ну, и так далее.

— Хорошо, Ринат Мансурович.

— Всё тогда, развалились! — Ильсид поднялся, подтвердив окончание встречи.

На этом компания распрощалась, а Александр удостоился чести пожать всем руки. Впрочем, к своему удивлению, скрестив ладони с Орлом, он не почувствовал во взгляде того угрозы, а в рукопожатии ярости — тот попрощался довольно спокойно, а Тино Плаци даже похлопал по плечу. Когда все удалились, Ильсид предложил гостю сесть на свободное место и спросил.

— Кого думаешь дальше делать, мил человек?

Доктор поднял глаза к потолку и тяжело вздохнул.

*

— Без понятия, Ринат Мансурович, — осторожно положил руки на подлокотники кресла Александр. — Пока просто пытаюсь снизить риски. Может, у вас есть совет?

— Может, и есть, — медленно заметил старый и быстро кивнул. — А начал ты метко! Кащей — это нелепость, котору нужно учесть. Молорик, что врагов выводишь до битвы, всё верно! Вишь-ли, у других-то хватит мозги оставить тебя в покое, а у него нет. Он на любу гадость способный. И ты это тоже на ус верти.

— Я уже всё учёл Ринат Мансурович. Но я как-то спокоен в его отношении. Наверное, сделал скидку на возраст.

— То ись?

— Ну, он же ещё немелиз. Я пробивал по нашей базе.

— Не понял, что за немелиз такой? Слышал тако новомодное словечко, но не знаю подтекст. Объясни, коли можешь, поясней.

— Тут всё просто. У него, возможно, префронтальная кора ещё недостаточно созрела, так сказать. У некоторых до двадцати пяти, бывает, не полностью миелинизируются лобные доли, и поэтому…

— Кого, кого, ещё раз? — не понял Ильсид, — Поясни ишчо попонятливей.

— Ну, попонятливей, так попонятливей, — Доктор почесал бровь. — Смотрите, каждый нейрон в мозге имеет аксон — такой вытянутый отросток, который тянется к другим клеткам, чтобы передать сигнал. Этот отросток со временем покрывается миелином — веществом, состоящим из жиров и белков, которые обматывают нейрон в несколько слоёв, словно изолента, чтобы увеличить скорость импульса. Если сравнить два аксона: один, плотно обёрнутый миелином, а другой без миелина, то скорость импульса может различаться раз в сто. Очень похоже на изоляцию электрических проводов.

— А при чём тут Кащей? — наморщил брови Ильсид.

— Так я к чему? Когда у человека полностью заканчивается миелинизация — это означает, что мозг окончательно созрел. Смотрите, у нас есть префронтальная кора, которая отвечает за то, что мы называем взрослой жизнью. Она находится впереди, где глаза и лоб. Так вот, она миелинизируется в последнюю очередь, представляете? Мы строим планы на будущее, принимаем взвешенные решения, ощущаем силу воли именно в этой части. Она же, кстати, может подавлять эмоциональные порывы. Однако, до тех пор, пока не сформирован, то есть полностью не миелинизирован этот отдел — не сознание управляет эмоциями, а наоборот. Просто потому, что скорость импульса эмоциональных отделов пока выше, и они быстрей воздействуют на систему принятия решений. А префронтальная кора полностью миелинизируется в возрасте от восемнадцати до двадцати пяти лет в среднем, и только тогда начинает управлять эмоциями.