Евгений Рякин - Путь

И вдруг, в один прекрасный день, он узнает, что в одном из ночных клубов крупного города-курорта Русе появилась крупная партия наркотиков, причём, это оказалась мощная штука, с которой, как он знал, потом слезали единицы — «снег». Сначала он не выносил сор из избы, но потом — ежемесячный отчет, и скандал мигом прогремел на весь Берег, даже кмет* (глава администрации) взял дело под личный контроль. А комиссар Корнилов не собирался лишаться должности. Более того, когда он копнул, то пришел к мнению, что тема-то весьма перспективная! Но обо всём по порядку.

Сначала он выяснил, кто в тот вечер был в клубе. Это не сложно — у всех чипы со счётом, персональными данными, билетами, подписками и прочей ерундой. Потом начал опрос тех, кто был замечен и доставлен в отделение полиции. На Фракийке употребление не наказывалось, но всех замеченных полагалось ставить на контроль. Выяснилось, что многие из них брали наркоту у ранее судимого Сковороды — местного барыги. Но некоторые из задержанных сообщили, что получали её у какого-то незнакомого парня, причем у него товар был намного чище и убойнее. Складывалась картина, в которой пронырливый Сковорода закупался, разбавлял и перепродавал. А покупал он, вполне возможно, у этого незнакомого парня. Но кто это?

Барыга не скажет до тех пор, пока его не припрут. Пришлось ждать, прежде чем удалось взять его с поличным, конечно, при продаже наркоты. Предложив скостить год глухой одиночки на пять лет строгого режима, он выудил у Сковороды признание, что действительно, тот закупался у некоего парня по кличке Нипель. Среди списка пришедших в клуб на самом деле оказался некто Юрий Ниппель. Выяснилось, что за день до этого, судя по его истории посещений, он был изгнан из хорошего пятизвездочного отеля, где проживал с виновницей выселения — двадцатидвухлетней Ией Курочкиной. Оба вели себя неадекватно, как сообщили в отеле. И он, и она являлись жителями Ахеи — полиса, расположившегося далеко на Урале.

У Ахеи были свои внутренние законы, и там гораздо более либерально относились ко многому, что не поощрялось у них, на Береге — к тяжелым наркотикам, например. Но у них была своя собственная полиция, и именно ей в таких случаях приходилось разбираться с происшествием. А как она работает — известно всем. Вон, бойню в «Слепом Пью» так и не удалось раскрыть. Кто, кого и зачем убил, до сих пор непонятно. Рука руку моет. Если передать дело ахейским ментам, то это верный тухляк — никого не найдут, а Ниппель этот растворится, поэтому нужно было самому. Но как? Как?

Вдруг проскочила мысль.

Ахея относится к Союзной трассе «Путь». А там, в отделе профилактики правонарушений, у него друг по академии служит начальником, и у него есть динамическая база всех, кто передвигается по «Пути». То есть можно попытаться выследить его пути и связи. Отличная идея! Так что же он тогда сидит?

Корнилов вскочил со стула, и стал собирать в сумку бумаги со стола.

**

…в общем, у нас не то чтобы сложные отношения с Ийкой, но типа того, — крутя штурвал, продолжал Нипель. — Просто у меня, знаешь, бывают интрижки. Она обижается, конечно. Может быть, и мстит как-нибудь, но я не думаю, что… Короче, из-за этого мы ругаемся или игнорим иногда друг друга по две-три недели, когда далеко зайдем. Я, конечно, виноват, но что я могу поделать? Природа такая. Мужчины же это, патриархальны, а женщины моногамны, вот так и получается. Кстати, когда мы миримся — то это всегда самый бурный секс в мире, я тебе говорю! Но в итоге ничего не меняется — хотели начать сначала, а получилось начало конца.

Нипель загрустил. А Саня произнёс.

— Да, тяжело тебе, понимаю, дружище, хоть я бы так не смог. Не то что делить любимую с другим человеком, но даже и думать о такой возможности. Это как… приведу пример: вот есть у тебя зубная щетка, к примеру, да? И ты даешь чистить ей зубы другому, совершенно незнакомому тебе человеку, к которому априори относишься плохо. Представил? Неприятно? Вот и я про это. Пусть, кто хочет, смотрит на мою щетку, но чищу ей только я. И, если кто-то другой ей воспользуется, то я не буду даже заморачиваться, а просто куплю себе новую. Так же я отношусь и к отношениям. Вот как! — выдал поучительный монолог Александр.

— Загнул кучеряво ты! Вроде не поспоришь, — закивал головой Нипель. — Но я другого мнения, у меня к этому иное отношение, и всё тут! Потому что ты сейчас о щётках, а я о людях — а твоя женщина, это не твоя щётка, заметь! Я думаю, что все мы немножко звери, и эти инстинкты не скрыть. Вот такая у меня точка зрения, и она моя — такая, как есть, согласен?