Евгений Рякин - Путь

И тут Нипель вздрогнул, как от испуга, а Саша уточнил.

— Что идёт?

— А-аюшки?

— Что идёт?

— Что идёт?

— Ты сказал, что что-то через тебя идет…

— Не, — ответил Нипель, — Ничего не идёт.

— Но ты сам сказал, что через тебя… — Александр присмотрелся к Нипелю и продолжил. — Впрочем, ладно, вопрос снят, я понимаю. А из-за чего тебя администратор-то разбудил, ты так и не дорассказал?

— Администратор?

— Ну, ты рассказывал, что пришел из клуба. Ия спала. Потом ты уснул, а тебя разбудил администратор, что с ней…

— А, ну! Я и говорю! Я бегом бегу туда. Прибегаю, значит, на пляж. А там охрана сцепилась с турками. И моя рядом полуголая бегает, орёт. Я к ней. Короче, выясняется, что она утром загорала сначала у бассейна, набухалась, ушла домой спать, выспалась, я даже и не слышал, и пошла валяться уже на общий пляж. Идёт туда, ложится на шезлонг рядом с баром, чтобы недалеко ходить, а рядом загорают эти турки — молодые парни, им лет по восемнадцать, немного подвыпившие — и тут моя, в тонюсеньких трусиках и шляпке. У них, понятно, шишка набухла, они давай флиртовать, коктейльчик ей заказали, второй, третий — и Ийка поплыла. Очнулась, говорит, когда меня через дырку в заборе пропихивали — с пляжа уводят. Стала упираться, а они ни в какую, не отпускают. У них уже чайники-то свистят, попробуй остановиться. Она заорала. Охрана прибежала. Эти, пока её тянули, трусы с одной стороны у неё порвали, она их придерживает одной рукой, а второй турков бьет. Народ сбежался. Кипишь. Я её еле в номер увел.

Поревела. Выпила. Уснула. Ночью я стал в бар собираться, она зенки только продрала, но туда же — я, говорит, пойду с тобой. Ладно, пошли. Сделали по снежной дорожке, и повеселело. Потом она мне там, когда спустились, сама предложила выпить и поговорить. Сама, заметь! Мы заказали бутылку, хотя знали — снег если вместе с алкухой употреблять, то последствия могут быть разные. Решили рискнуть. Я только помню, как сели за стол, и больше ничего! Как корова языком слизала — ничегошеньки не помню вообще! А оказывается, я там накидался в дрова* (много выпил) и отжарил какую-то кобылку, прямо в сортире. И все это происходило при Ийке! Прикинь?!

— Как при Ийке?

— Да я без понятия! Я же говорю, что ничего не помню! Но это не главное. На следующее утро, она с самого рассвета, как проснулась, так сразу нанюхалась и набухалась и, знаешь что — снова пошла голая загорать к туркам! Представляешь? Вот это ты можешь мне объяснить? Что там в её рыжей голове происходит, а? Она извращенка какая-то, что ли? Тебя вчера чуть в кругосветку не пустили, и ты возвращаешься на то же, сука, самое место, а? Саня, ну скажи!

— И что там с ней случилось? — настороженно поинтересовался Саня, переживая за возможное развитие событий.

— Что случилось? Турки подошли к администратору — мол, вы нас вчера хотели выселить из отеля, говорили, что это мы зачинщики, а посмотрите, что происходит. И знаешь что?

— Что?

— Это нас, сука, выселили!

— Как выселили?!

— Очень просто, Саня! С чемоданами. И рублы* (деньги) не возвращают, так как в правилах указано, что по законам Фракийского берега находиться обнаженными можно только на территории отеля и бассейна, а насчет общественного пляжа не написано. Да фактически там треть полуголая загорает, но юридически мы нарушили правила! Ты представляешь, какой геморрой?

— Охренеть! — искренне посочувствовал Саня.

— А геморрой, как ты знаешь, сам себя не вылечит! Надо что-то делать, а что? Наши-то разъехались — и Мирон, и Сэм — то есть мы с этой дурой вдвоем, денег почти нет — там же всё включено было. Хорошо, я догадался ночью сходить в клуб и весь запас «снега» слить. Ты не представляешь! Разобрали за пару дней! Ночей, вернее. А мне пришлось все оставшиеся три недели жить на сушняке, ну как, у Мирона ещё было. Вот мы на его запасе и просидели весь конец отдыха. А у него чё было-то? С гулькин нос, он же редко употребляет, да и Светка у него — противница. Поэтому изредка, по одному разу, и всё. Там же вообще нельзя купить, я бы мог денег занять, конечно, но негде! В Союзе с тяжелой наркотой тяжело, сам знаешь.

— Зато с лёгкой легко, — иронично хмыкнул Алекс.

— Это да, это точно, — хмыкнув, подтвердил Нипель и задумался.

— А что дальше? — подтолкнул к продолжению разговора Алекс.

— Дальше? А что дальше?

— Ты про наркоту рассказывал.

— Про какую ещё наркоту? Ничего я об этом не знаю…

**

В это время, почти в тысяче километров от дороги, по которой мчались Александр с Нипелем, в душном кабинете с видом на горы сидел комиссар Корнилов. Он возглавлял отдел по борьбе с наркотиками Фракийского Берега — территориальной зоны, входящей в состав Союза. Берег на самом деле представлял собой два берега, окружающих Дунайское море — разлившееся на несколько километров вширь русло одноименной реки. Оно докатывало свои теплые волны до прибрежного города Калафат, раскинувшегося на противоположной стороне от крепости Видин Баба. Именно от неё и до самого Черного моря шумел новый туристический рай: море, горы, чистейший воздух и уникальный климат. Дождливый период длился всего два месяца, а всё остальное время — загорали, танцевали, путешествовали, влюблялись, в общем, отдыхали приезжающие со всего мира. Конечно, не обходилось и без сложных ситуаций, когда буйные гости резали друг друга ножами и скидывали с вершин. Но это не касалось комиссара Корнилова. Он отвечал за наркоту. Вернее за то, чтобы её тут никогда не было. И её не было.