Евгений Рякин - Путь

— Есть ещё кое-что, но сначала нужно дождаться ответа Саши Доктора, — перевёл взгляд Берет.

— Какого ответа? — занервничал Доктор.

— Ответ, согласен ли ты временно управлять Ганзой?

— Я не совсем, признаться, понимаю, что от меня хотят…

— Александр! — раздался громкий и напряжённый голос Аттала. — Ильсид — самый авторитетный человек среди нас, и он спрашивает у тебя, будешь ли ты временным управляющим Ганзы?

— Аттал Иванович, а почему я-то? — В ответ развёл руками Саня.

— Потому что… э-э-э… потому что Ильсид так сказал, — вздохнув, ответил хозяин.

— Подождите… я правильно понимаю, что Ганза — это, на данный момент, одно из самых неприятных мест среди всех полисов Союза?

— Да, — кивнул головой Аттал и добавил. — Худший полис.

— Понятно, спасибо. Я правильно понимаю, что там недавно убили всю верхушку, вплоть до последнего бригадира?

— Это так, — уныло покачал головой Юсуф. — И ты к этому тоже руку приложил, кстати.

— Я помню, благодарю. И что там жестокий кризис, нет работы, в полисе нет транспортного узла, и многие жители выживают только лишь тем, что каждый день ездят на работу в соседние союзные города?

— Ты прав, Саня, — Мирон глубоко и сочувствующе вздохнул. — На электричке туда и обратно каждый день. Не сказка, скажу я вам.

— И что немецкий более-менее кампус заполнен, а русский кампус — так только на треть? И там всё настолько плохо, что многие уезжают из Ганзы навсегда.

— Точно! — лаконично выразилась Луиза. — Ты неплохо представляешь себе ситуацию.

— Я жил там с отцом, правда недолго, всего полгода. Ещё до погромов. Скажите, я правильно понимаю, что эти два кампуса до сих пор между собой воюют?

— Пока ещё нет, но скоро снова завоюют. Только у нас не два кампуса, у нас там есть ещё и третий, — добавила Бо. — Он называется Хаб. Какие-то мудаки спроектировали так, что этот кампус оказался на другой стороне «Пути». Теперь, чтобы до него добраться, нужно сначала доехать до ближайшего переезда и пилить несколько километров обратно по федеральной трассе до Хаба. Сейчас там несколько сотен человек живет, так, вдоль трассы, что-то типа небольшого посёлка: огороды, сады какие-то, самострои, ларьки для проезжающих по федералке.

— Ясно. Спасибо, Бо, за уточнение. Я правильно понимаю, что мне предлагают этим всем этим блядством руководить?!

— Правильно Саша, совершенно правильно.

— И на кой чёрт мне это?!

— Да кто ж знает?

— А кроме меня некому, что ли?

— Выходит, что так, Саня!

— А у меня нет никаких причин принять предложение.

— Ты прав.

— Тогда я откажусь. Спасибо!

— Ты уверен?

— Уверен! Я не готов в тридцать три года заканчивать свою жизнь самоубийством, а иначе это никак не назвать.

— Тебе решать. Ты сам выбираешь свой путь.

— Я понимаю. И я говорю — нет!

— Как скажешь, Доктор, — тут же с тщательно скрываемой радостью и сквозящим в голосе сожалением произнёс Берет. — В этом случае тебе нужно собирать вещи и уезжать домой. Мне поручено тебя проводить.

— Что? Почему?

— Ильсид так сказал, — серьезно покачал головой Юсуф.

— Но ведь лечение ещё не закончено. Атталу Ивановичу требуется длительная реабилитация, в противном случае есть риск…

— Ты сам сказал, что я быстро иду на эту, как её, на поправку, — прервал его словоизлияния хозяин дома. — Поэтому поступать будем так, как сказал Ильсид.

— Через три дня он назначил Большой Совет. И добавил отдельно, что если к тому моменту Саша Доктор не решится, то тогда они обсудят иную кандидатуру. — Юсуф развёл руками. — Какую — неизвестно.

Повисло недолгое тягостное молчание.

— Ну, всё, Сан Доктор, увы, — встал из-за стола Аттал и развёл руками. — Тогда тебе немедля надлежит уехать отсюда.

Все без исключения смотрели на Александра, а тот стоял, ощущая взгляды многих людей, чувствуя себя камнем в зыбучих песках, и понимая, что он возвращается в начало — туда, где он был никем.

— Слушай, ты кто такой, вообще, обсос дырявый, завали хлеборезку! — резко прокричал Жуйченко, открыв окно и свирепо топорщась на водителя, которому сам только что чуть-чуть не помял кузов мобиля. — Ездить научись, придурок! — бандитский прикид и лысая голова напугали мужика, и тот посчитал за лучшее ретироваться.

По приказу Берета один из братьев Жуйченко докинул Александра до Аргона и даже не стал дожидаться, когда Алекс захлопнет дверь мобиля, а сразу нажал на газ и рванул в обратную сторону. Разговор у них в дороге так и не сложился. Алекс попытался объясниться, сказать, что он сожалеет о смерти Вуйчиков, но получил резкий ответ Жуйченко.