Евгений Рякин - Путь

Негромкий разговор за столом продолжился, и, судя по поглядываниям, он касался новеньких. Однако через некоторое время на столе появилась новая бутылка, и векторы сменились. Олли зря ждал какого-то призыва присоединиться, его не последовало, а разговор за столом перешел на баб и на проблемы, с ними связанные. И вдруг друзья вздрогнули, когда прозвучало имя Бо.

— …вот я Бо тогда и говорю, твой муж когда-то попортил мне немало крови, слышь. Вы его уже не застали, этого говноеда Геру Замеса? Нет? А я-то с ним вместе протопал, мама не горюй, — гнул пальцы Пика.

— Ты протопал, погляди-ко. Не ты один, не забыл? — подал голос Юсуф, проходящий мимо Пики с молотком и огромным желанием одним ударом снести этому гандону голову.

— Да, да, да, Юсуфчик, я помню, я никогда ничего не забываю, и ты это очень хорошо понимаешь, мой дорогой, — снова медовым голосом произнёс Пика. Собутыльники заржали, а тот продолжил. — Юсуфчик, ты прежде, чем с молоточком справишься, спустись вниз, мой дорогой, я же тебя уже давным-давно просил, чтобы ты привёл ко мне девчулю рядышком посидеть, старые мои косточки погреть. А ты всё мозги мне компостируешь, столярничать вздумал, стенку долбить. Так что пистолетик свой потом приколотишь, а пока захвати мне новенькую, она ко мне ещё не приходила, слышь. Раньше Симон за неё говорил не трогать, а теперь-то грех не распробовать. Давай, беги, мой голубок…

Усмехнувшись, после того, как взбешённый Юсуф умчался на первый этаж, Пика продолжил, обращаясь к собутыльникам, кивая в сторону захлопнувшейся двери:

— Урод, бля. Это Герка, кстати, его к нам подтянул. У Замеса было своё слово в бригаде, он третьим человеком был, слышь. Многие вопросы решал, за защиту отвечал, внутрянкой ведал, короче. Они с Симоном близкие, с Каспом они, конечно, нормально общались, но со старшим вообще — ни разлей вода. Замес же тоже в боях без правил участвовал, как и Симон, поэтому у них много общего, понимание жизни одинаковое, так можно сказать. И Симон… Симон доверял ему полностью. Зря, оказалось. — Пика хмыкнул. — Но лично мне он был неприятен, как человек, такой вечно, слышь, на гоноре, мол, он самый великий, а остальные где-то внизу. И с ним нормально не порамсишься* (не поспоришь), он сразу норовил в дыню вмазать* (ударить по лицу). Сам-то тоже такой: выше среднего роста, хоть и пониже братьев, конечно, но очень вёрткий, жилистый, мастер спорта по дзюдо, в каких-то спецвойсках служил, затем на гражданке уже стал чемпионом по смешанным единоборствам. Хоть я его и не любил никогда, но кривить не буду — пацик был мощный — сила, слышь!

— И чё, Симона бы уработал* (побил)? — спросил один из собутыльников.

— Не, Симона бы не смог, а вот с Каспером были у них драки, хотя… сложно сказать, кто кого побеждал. Касп тоже был рубака, лишь бы порамситься, слышь.

Остальные согласно закивали головами, соглашаясь, как вдруг хлопнула дверь, и раздались шаги.

— Пика, она не может прийти! Говорит, что работы много, что хозяин уволит, в общем, уперлась и ни в какую, — прервав его, развел руки запыхавшийся вошедший Юсуф.

— Юсуфчик, ты мне что за ботву втираешь? — не понял его Пика, постепенно повышая голос. — Я тебе давным-давно дал задание: пойти вниз, взять кобылку и привести ко мне, слышь. Я не спрашивал, есть ли у неё её гребаное мнение, хочет она или нет. Так что поговори с хозяином и придумай что-нибудь, мне тебя учить, что ли, как надо работать? — вдруг завелся и взвился Пика, даже соскочив с места.

— Не надо меня учить…

— Так и сделай всё красиво, — показал ему пальцем на дверь Пика, и тот вышел пунцовый от стыда и злости. А Пика весьма довольно рассмеялся.

— А что с ним случилось-то? — спросил один из собутыльников.

— С кем?

— Ну, с Герой этим, с Замесом.

— Точно никто не знает, слышь. Был Замес, да весь вышел. Куда вышел, тоже непонятно. Поехал с корешами, ну, с Вуйчиками, на Большой Совет. Все туда приехали — и Ильсид, и Слава Орлан, и Аттал, и они, значит. Тогда создавался новый полис — Элам, и, типа Замес на кандидатуру хозяина рассматривался. И вроде всё прошло хорошо, потому что обратно Вуйчики уже без него приехали, рассказали потом, что в Совете его нормально приняли и на испытательный срок взяли. Там условие такое было, что ты принимаешь предложение и всё! Переходишь в другой статус, типа положенца, ну вы поняли, слышь. Домой уже не едешь, даже за вещами, а сразу попадаешь в другой, ну этот, ну вы поняли, в иной мир типа. Но он, как уехал — и с концами. Обратно не вернулся. И вот потом пацаны знакомые сказали, что встречали его в Эламе с какой-то кобылкой, а после слухи дошли, что он с ней в Союз умотал, слышь. У неё там папа замминистра или что-то такое. В общем, слился наш Геруня и из Ганзы, и из Элама, оставив Бо одну. Она, кстати, тогда поприкольней была, чем сейчас. Женский век недолог. Как говорит достопочтенный Ильсид: «От бабьего лета до первого снега путь короткий»…