Валерий Привалихин - Восхождение - Проза

— Я все сказал, Александр Ефремович, — склонился к секретарю парткома Померанцев. За два года работы секретарем он прекрасно изучил крутой характер Гора и предпочитал отгораживаться от укоров за неурядицы в заводской комсомольской жизни показной уважительностью. — Я закончил, — тихо, с интонацией прилежного ученика повторил Валерий, аккуратно придерживая галстук, чтобы он не качался перед строгим лицом Александра Ефремовича.

— Вопросы, замечания есть? — тут же чеканно спросила томившихся от безделья членов комитета заведующая сектором учета Ирина Дудецкая.

— Замуж тебе, Ирка, пора, — буркнул невпопад кто-то.

Но веселого оживления не последовало: все эти рейды проводятся ежемесячно и уже порядком надоели своей безликостью. Если бы не комсомольский актив завода, сорвали и этот рейд. Ходили, смотрели, записывали, а результат — ноль в квадрате.

Высокий, широкоплечий Гор встал по-спортивному пружинисто. Чуть склонив моложавое для своих неполных шестидесяти лет лицо, он раздумчиво, твердо произнес:

— Верно, комсомольцы. Рейд проведен успешно. Выявились не только упущения в хранении материальных ценностей, но и некоторые пути к исправлению недостатков…

Все прекратили перешептывания: секретарь парткома дважды орденоносного экскаваторного завода не из тех руководителей, которые приходят на комсомольский комитет только с поздравлениями. Остановившись посередине комнаты, Александр Ефремович с нажимом продолжал:

— Этот год, ребята, вы знаете не хуже меня, для нас…

— А можно задать вопрос? — внезапно оборвал секретаря парткома крепкий молодой голос.

Гор недовольно обернулся к плотному русоголовому парню, смерил его удивленным взглядом: Александр Ефремович не любил, когда его прерывали на полуслове. Однако он легким кивком разрешил задать вопрос.

— Извините. Вот вы с Померанцевым отметили позитивность рейда, хорошо. А какие конкретные меры будут приняты по нему? Накажут виновных? А то ходим, отмечаем, говорим, и все остается по-старому.

— Твоя фамилия?

— Михайлов Игорь. Комсорг сборочного цеха.

Гор утомленно, с досадой выговорил выжидательно застывшему Померанцеву:

— Валерий Ильич, ты объяснил новым членам комитета, как используются результаты рейда? Или все надеешься, что этим займусь я?

— Объяснил он. Теоретически! — усмехнулся комсорг отдела главного конструктора. — Нас же интересует практическая сторона, которая от Померанцева не зависит.

— Вот именно! — возбужденно вскрикнул вихрастый Юра Макеев. — У меня почти все комсомольцы после армии, им нравоучительные беседы ни к чему. Словами они сами кого хочешь задавить могут. Им нужна наглядная агитация, дела! А дела на точке замерзания! Вот и пришлось мне чуть ли не за шиворот тащить их на этот рейд!

— Та-ак… — Секретарь парткома злился. Во-первых, времени в обрез — надо спешить в горком на совещание; во-вторых, ему буквально не дают рта раскрыть; в-третьих, разговор становится неуправляемым. — Продолжай, — строго сказал он комсоргу сборочного цеха.

— В прошлом году был такой же рейд, — торопливо, боясь, что перебьют, зачастил Игорь. — Мы обнаружили на задах заводского двора брошенные железобетонные перекрытия и десять станков. Записали. Прошел год. Перекрытия полопались, станки поржавели. Как это понять? Борьба за дисциплину?

Сидевший в дальнем углу заместитель секретаря комитета комсомола завода Станислав Сидорин показал Игорю большой палец: дескать, не трусь, все идет нормально.

— Как понимать? — пристально глядя в озабоченное лицо комсорга сборочного, загудел Гор. — На твоих глазах ржавеют станки, а ты просто констатируешь факт… Уж не взять ли мне кусок рубероида и накрыть станки?

— Вы не правы, Александр Ефремович! — горячо воскликнул комсорг отдела главного конструктора. — У каждого своя ра…

Гор властно оборвал его:

— Не надо удивлять меня тем, что врач должен лечить, а милиция ловить преступников!.. По результатам прошлогоднего рейда ряд проштрафившихся руководителей мы — партком — привлекли к ответственности. По результатам этого рейда опять…

— Гнать надо таких руководителей, — глухо пробормотал Юра Макеев.

— За халатность и расхлябанность мы гоним из партии, из комсомола, из секции аэробики, но не с завода, — взяв себя в руки, спокойно остановил комсорга строительного цеха секретарь парткома. — Запомни, Макеев, не у всех все получается. Учить, воспитывать — вот наша задача — партии и комсомола. А если мы не хотим, тогда… Тогда, Макеев, — глубоко и сокрушенно вздохнул Александр Ефремович, сдерживая улыбку, — мы возьмем тебя на поруки. Для первого раза.