Валерий Привалихин - Восхождение - Проза

Лида смеялась, слушала Клейменова с удовольствием, живо представляя себя в белой блузке и с прической. А машинка печатная и правда как пулемет: та-та-та…

Оба они вдруг повернули головы, насторожились: донесся до слуха то ли топот, то ли крики. Клейменов в два прыжка пересек комнату, потеснил Лиду от окна.

— Банда! — вырвалось у него удивленное.

Пригнувшись к лукам седел, скакали по улице Меловатки разномастно одетые конники, размахивали тускло взблескивающими клинками. Кто-то вел их прямо к вол-исполкому…

…Убили Клейменова тут же, во дворе. А спрятавшуюся в чулане Лиду выдернули на свет, поставили перед Гончаровым, и тот, ухмыляясь, сально оглядывая девушку, стал допрашивать:

— А ты тут чего забыла, красавица? Советской власти сочувствуешь, а?.. Чья будешь-то?

— Соболева я. Местная.

Марко́ обошел Лиду вокруг, плеткой потыкал ей в талию, в бедра, протянул:

— Гарна дивчина-а… Придется тебе с нами поехать.

— Никуда я не поеду. Не поеду! — забилась в плаче Лида.

— Ну, тогда придется к стенке стать… Цыц, дура! При штабе будешь.

Бандиты между тем носились по селу; то там, то здесь гремели выстрелы — грабили. К ночи длинный обоз двинулся из Меловатки на юг, к Россоши.

Наступать на Колесникова было решено с трех сторон: из Гороховки, что под Верхним Мамоном, из Терновки и из Криничной. В Гороховке стоял уже 1-й особый полк под командованием Аркадия Качко — шестьсот штыков при шести пулеметах; в Кулаковке — сборный отряд Шестакова в восемьсот штыков; в Терновке — отряд Георгия Сомнедзе в пять рот с четырьмя пулеметами и двумя орудиями; в Криничной — три роты Гусева при двух пулеметах.

Жала красных стрел на картах упирались в крупно напечатанные названия: СТАРАЯ КАЛИТВА, НОВАЯ КАЛИТВА. Здесь логово бандитов, здесь их главные силы. И здесь должно состояться сражение — Колесникову некуда деваться, он примет бой и проиграет его.

Так думали в штабе объединенных красных частей…

Отряд Гусева прибыл в Криничную поздним ноябрьским вечером. Дальний переход, степной холодный ветер, скудный обед сделали свое дело: бойцы ждали тепла, ужина.

Село встречало красноармейцев гостеприимно: бойцов разместили в лучших домах, накормили, обогрели.

Командира отряда позвал в свой дом зажиточный крестьянин, Петро Руденко. Гусев и комиссар отряда, Васильченко, охотно согласились — ничто не насторожило, не обеспокоило красных командиров.

Руденко — подвижный, с цепким взглядом быстрых желтых глаз — щедро потчевал гостей, поднимал на смех их осторожные вопросы.

— Да какие там в Криничной бандиты, шо вы говорите! — похохатывал он. — Советская власть нас не забижала, партейную линию большевиков принимаем полностью. Так что…

— Что ж, Колесников и не является сюда? — недоверчиво уточнил Гусев, сидя за столом в расстегнутой гимнастерке и без сапог. — Мы имеем сведения, что у вас тут, в Криничной, целый отряд создан.

Руденко вопросы Гусева привели в неподдельное веселье.

— Та який там Колесников! В глаза его никто у нас нэ бачив. Являлись, правда, трое, на конях. Бунтовали народ. Шоб, значит, в банду записывались. И за Советы агитировали, но без коммунистов. Вот. Ну, побывали они у нас то ли час, то ли два. Трех наших дураков сманили — Ваську Козуха, Гришку Ботало да Ивана Калитина. Те — на коней да в лес с ними и подались… Нехай. Все равно им головы поскрутят. Против законной власти выступать — последнее дело.

— Это верно, — согласился вконец успокоенный Гусев, и, строгое чернобровое его лицо разгладилось усталой улыбкой. — Власть наша, рабочих и крестьян, чего против нее идти? В семнадцатом за нее с царем бились, в гражданскую сколько крови пролили… Эх, сколько народу, да какого, положили!..

Гусев опустил на грудь большую лобастую голову, задумался. Сидел так с минуту; потом вскинул на Васильченко грустные глаза:

— Пошли-ка, комиссар, по избам пройдем, глянем, посты заодно проверим.

— Та лягайтэ вы отдыхать! — мягко запротестовал Руденко. — Какие там посты?! И охота вам по ночам шастать. Бандиты, черт бы их подрав, сами темноты боятся. Под юбки жинок небось при свете еще поховались. А хочешь, командир, так мы сами вас караулить будем. Мужиков у нас богато, скажу им…

— Ну что, насчет дополнительных караулов из местных жителей, по-моему, неплохо, комиссар? — рассуждал Гусев, уже выходя из дома Руденко. — Пускай с нашими посидят до утра… Хорошая мысль, хозяин. Давай-ка, пошли с нами. Люди твои надежные?