Ричард Руссо - Шансы есть…

— Джейси, — произнес он. — Я тебя люблю.

Пожилая медсестра ухмыльнулась ему сверху:

— Эй, я вас тоже.

Почти в час ночи Линкольн вернулся в «Рокеры», клуб опустел, никого из музыкантов не было. У дальнего конца длинной барной стойки несколько припозднившихся смотрели трансляцию бейсбола с Западного побережья. Когда татуированный бармен с бородкой, прооравший «Рок-н-ролл!» несколько часов назад, заметил, что Линкольн нахмурился, глядя на эстраду, еще не расчищенную от музыкального оборудования, то расщедрился и сообщил, что «Большой Мик на кастрюлях» свое на сегодня уже отыграли.

— Я прикидывал, что они будут играть до закрытия, — сказал Линкольн и протянул ладонь поверх стойки. — Кстати, я Линкольн.

— Кевин, — ответил парень, и они пожали друг другу руки. — Обычно так и есть. Как ваш друг?

— Судя по всему, с ним все будет хорошо.

— Ну и кровища же, — сказал Кевин, разглядывая рубашку поло Линкольна, всю в ржавых кляксах, как и его твиловые штаны. Одежду в больнице Линкольн замыл, как сумел, но вид был тот еще.

— А вы Мики знаете?

Скрестив на груди ручищи, бармен фыркнул.

— Большого Мика все знают. — «Здоровяки, — казалось, выражало само его тело, — все друг друга знают». Вот только в курсе ли этого ребята с габаритами Линкольна? — Он в здешних краях легенда.

Вот этот факт, подумал Линкольн, можно прибавить ко всему остальному, чего он явно не знает о своем старом друге. В приемном покое он еще разок обдумал вопросы, поставленные Тедди, пока они сюда ехали, — теперь вопросы эти приняли угрожающие масштабы. Почему в самом деле Мики стукнул того студентика в «САЭ» столько лет назад? И впрямь ли первое то было свидетельство ярости, таившейся под его обычным добродушием? И почему же он и дальше драил кастрюли в душной кухне корпуса «Тета», где рубашка промокала от пота к концу каждой смены, хотя мог бы работать в прохладном, сухом зале столовой, обслуживая смазливейших девчонок во всем студгородке? Вряд ли из застенчивости. Рос-то он с сестрами и свободно держался с самыми сексапильными «тетами» — они в большинстве своем относились к нему как к старшему брату. Ну и в конце концов, почему же он уехал в Канаду, а не пошел служить? Сиюминутное решение — или таково было его намерение с самого начала, а он просто не доверял друзьям и не хотел с ними делиться?

Если Линкольн не в состоянии ответить на эти вопросы после четырех десятков лет дружбы, как тут надеяться постичь то, что ему по телефону сообщил Джо Гроббин за миг до обморока Тедди: что Мики, по причинам, какие Линкольн и не надеялся постичь, избил отца Джейси — человека, которого все они впервые увидели на выпускной церемонии, — так, что тот впал в кому? Как это вообще можно объяснить? Наверняка же их встреча не была случайной. Искал ли его Мики, и если да, то зачем? Имелось ли у него основание полагать, будто Дональд Кэллоуэй знает, где его дочь? Если ее отец знает, где она, то почему не знают все? Если только все случилось не наоборот — Кэллоуэй, прослышав, что Мики вернулся в Штаты, бросился искать его . Но, опять-таки, — для чего? Считал ли он, что Мики как-то связан с исчезновением его дочери? Что он удрал в Канаду, спасаясь не от призыва, а от допроса и возможного ареста? Но это все нелепица какая-то. Если отец Джейси подозревал Мики, разве не заподозрил бы он, как Гроббин, заодно Линкольна и Тедди? Джейси провела выходные с ними троими. Почему тогда выделять Мики?

— А где он сейчас может быть, не знаете? — спросил Линкольн. — Я очень надеялся с ним поговорить.

Кевин пожал плечами.

— Насколько я понимаю, ночует у кого-то на острове. Но теперь у него с Дилией дела, а потому кто ж знает? Может, нанял водное такси отвезти ее обратно на Кейп.

— Дилия?

— Певица. Пурпурные волосы.

— А что с ней не так?

Большим и указательными пальцами бармен изобразил шприц и уколол им себя в руку.

— Должна была находиться в рехабе, но, очевидно, выписалась.

— Она обычно поет с группой?

— Когда в завязке. Глотка у нее луженая.

— И они с Мики вместе?

— А вот этого я не знаю. — Линкольн отчего-то подозревал обратное, но Кевин это произнес таким тоном, что стало ясно: хватит с него вопросов. — Вам чего-нибудь налить?

Не желая возвращаться в Чилмарк, пока в голове не уложится, что тут к чему, Линкольн заказал себе пиво и проверил телефон, не писал ли ему кто. Если Кевин прав и Мики повез эту самую Дилию обратно на большую землю водным такси, он, вероятно, позвонит или пришлет сообщение, когда доберется туда, а на остров вернется утренним паромом. Мики пытался уже дозвониться до Линкольна, но в больнице мобильные телефоны строго запрещены, поэтому Линкольн свой выключил и увидел, что Мики ему звонил, только когда вышел на улицу и включил телефон. Фоновый шум в «Рокерах» был так силен, что голосовую почту ему пришлось прослушать три раза: «Эсэмэсь, когда станет ясно про Тедди. У меня самого тут проблемка. Потом объясню. Прости за все вот это, Линкольн». Что-то в этом сообщении казалось странноватым, и он прослушал еще разок. Дело в слове «все»? Если он верно читает между строк, Мику было скверно не только от того, что произошло с Тедди, но и от того, что привело к такому обороту дела. Задним числом, вероятно, Мики жалел, что потащил их в «Рокеры» слушать свою группу. И сейчас выходные превратились в настоящую катастрофу. Но, может, сожалел он и о чем-то конкретном — например, о пурпурновласой певице, которая вдруг возникла на сцене. Знай Мики, что она тут объявится, наверняка предупредил бы их, что голос у нее точь-в-точь как у Джейси — вероятно, поэтому-то он Дилию и нанял, и петь она будет то, что, бывало, пела Джейси. Да и ладно. Если Мики о чем-то жалел, он в том не одинок, у Линкольна имеются свои сожаления. Не следовало ему перезванивать Гроббину. Не отвлекись он на его рассказ, сообразил бы, что с Тедди неладно, успел бы его подхватить. А если вдуматься, напрасно он вообще поехал к Гроббину. Он хоть что-нибудь сделал правильно с тех пор, как сошел с парома?