Чжан Вэй - Старый корабль

Потом спустилась с кана и, шаркая шлёпанцами, вышла на середину комнаты. Зажгла керосинку, вскипятила воду и налила в термос. Достала из красного горшка две груши, два плода помело, вымыла и разложила на фарфоровом блюдце под марлевым чехлом. Потом, подумав, забрала с блюдца одну грушу и положила обратно в горшок. Четвёртый Барин к здоровью относился серьёзно, и все фрукты у него подразделялись на три категории: с правильным ци; влажные и жаркие; студёные и освежающие. Когда тело мучил сухой жар, он никогда не ел хурму и сливу. Осенью и зимой с удовольствием ел цитрусовые и бананы. В последнее время у него был небольшой жар, она ощущала это во время массажа. Поэтому выбрала студёные и освежающие по природе груши и помело. Но и перебор плохо, так что, поразмыслив, она решила, что пусть будет одной грушей меньше. Обычно Четвёртый Барин ел много цитрусовых, у которых ци правильное. Ещё больше съедал южных фруктов и никогда не позволял другим снимать кожуру. Мясистыми пальцами неспешно делал это сам и добирался до мякоти, пребывая при этом в хорошем настроении. Жизненная энергия на севере и на юге разная: если есть много плодов с юга, это, в большой степени, выгодно для всех трёх видов жизненной энергии — цзин, ци и шэнь. Всякий раз с наступлением осенних холодов Четвёртый Барин начинал подкреплять организм. Настойка на устрицах, суп с плодами лонгана [46] Лонган (кит. лунъянь, «глаз дракона») — вечнозелёное дерево, плоды которого содержат много сахара, витамина С, кальция, железа и фосфора, а также множество биокислот, полезных для кожи. , одна черепаха каждую неделю. Лекарства на травах Четвёртый Барин отвергал, он верил в укрепление организма питанием, и всякий раз к тому времени, когда снегом заваливало ворота, у него в горшке уже была запечена утка. Готовить всякие диковины Четвёртый Барин звал урождённую Ван и не допускал к этому невестку. Урождённой Ван он доверял уже по меньшей мере лет десять. У него было два сына, один был секретарём в горкоме партии, другой работал в уездном центре. Оба хотели, чтобы отец переехал жить туда, но он закрыл эту тему, гаркнув: «Недальновидность!» Чтобы обихаживать Четвёртого Барина, вторая невестка жила не с мужем, а рядом с ним. Она готовила свёкру еду, стирала, ходила за водой; в конце осени нужно было ещё заготовить хорошего древесного угля для жаровни. Но урождённую Ван ей было не заменить. Та по обыкновению раз в день наведывалась во дворик и устраивала всё, как нравилось Четвёртому Барину… Обильно поливала весь двор из лейки. Жужжали пчёлы, разносился приятный аромат. В пору самого цветения хризантем она приносила их в дом. Опрыскивала несколько раз, чтобы капли чуть держались на лепестках, как капли росы. Смотрела на хризантемы, глубоко вздыхала, и у неё начинали клацать зубы.

Урождённая Ван считала, что с ней самой в молодости в Валичжэне может сравниться одна Наонао. Но Наонао девица бедовая, кокеткой её не назовёшь, и по одному этому сравнивать было нельзя. Муж у Ван был чахлый, болезненный и умер рано. До еды он был жаден, да и поспать любил, а вообще слабак слабаком. Четвёртый Барин, бывало, только крякнет: «Да что за мужик такой!» Она ставила Четвёртому Барину банки, делала массаж спины и, глядя на большое крепкое тело, сравнивала его со своим мужем, который казался ей худосочным, как собачонка. Однажды, когда она массировала Четвёртому Барину спину и живот, тот расхохотался и своей большущей лапой придавил её к себе, но она отстранилась. Немного разозлённый он ухватил её за складки на талии, легко приподнял, а потом бросил. Она аж застыла от боли, а Четвёртый Барин с удовольствием овладел ею. «Всякая тварь делится на инь и ян», — заявил он. Урождённой Ван очень хотелось погадать ему. По лицу и телу она сделала вывод, что ему судьба быть человеком богатым, а вот карьера чиновника не задалась. «Это как раз по мне, — вытер губы Четвёртый Барин. — Это как раз по мне». Муж Ван вскоре умер, она тоже осунулась. Четвёртый Барин большого интереса к ней не проявлял, но на массаж спины соглашался с удовольствием. Потом он набрасывался на неё, но достаточно редко. Его авторитет в её глазах всё рос. Ей не только были хорошо известны мышцы спины, она понимала, что у Четвёртого Барина на уме. Ей не нужно было разузнавать, что творится в Валичжэне, она знала обо всём, к чему он приложил руку. Знала, например, что он надеялся на скорую смерть своей жены Хуань Эр, что люди, подвесившие и избивавшие Ли Цишэна, действовали по его наущению. Она знала всё, но помалкивала и все секреты заминала в глиняных тигров, замешивала в домашние сласти. Когда Четвёртый Барин перестал бывать с ней, она стала походить на стальное лезвие, давно не знавшее точильного камня, в конце концов покрылась ржавчиной, всё тело было будто в пыли, а шея стала чёрная, как железо. Но она по-прежнему готовила Четвёртому Барину еду, с начисто вымытыми руками, в колпаке и нарукавниках, всё чин по чину. Она знала, что желудок Четвёртого Барина не терпит никакой грязи. С закрытыми глазами могла представить себе любой уголок его большого тела, всё ей было известно досконально. Иногда днём, стоя у прилавка и лепя глиняных тигров, она вспоминала об этом, чтобы убить время. Однажды ей привиделось, будто в организме у него кто-то завёлся. Вот розовые кишки, красивые и свежие, как цветы, и слегка извивающиеся. И тут какая-то тёмно-красная змейка неспешно пробирается в желудок и завязывается там узлом. Испуганно вскрикнув, она выронила глиняного тигра, который упал на пол и с глухим стуком разлетелся на куски. На другой день, увидев Четвёртого Барина, Ван тут же выпалила: