Юрий Луговской - Черное солнце

— Нет, Саш, решение принимать будем все вместе. — Настя ударила ребром ладони по столу. — Мы согласны, но если ты против, мы не обидимся и откажемся.

— Да нет, я не против, как я могу быть против. Тем более деньги могут понадобиться для Димки.

— Вот именно. Тебе сейчас деньги даже нужнее, чем нам. Значит, соглашаемся, — сказала Маша.

— Соглашаемся, — кивнул единственный мужчина.

— Ура! — закричала Аня и бросилась Саше на шею.

— И я хочу, — закричала Маша.

Он обнял обеих девушек и обеих поцеловал. Отпустил их, подошел к Насте, взял ее руками за щеки и поцеловал в губы.

— Поехали кататься, здесь так красиво! — предложила Аня.

— Отличная идея. Я тут проезжал по деревеньке вчера утром. Тут недалеко винзавод, предлагаю совершить экскурсию. Кстати, экскурсии туда делают официальные, показывают туристам производство вина, говорят, очень интересно. Здесь живет известная на весь мир семья виноделов Ганчиа. Они делают вино уже несколько веков. Поехали! Через полчаса я жду вас в машине.

Был прекрасный майский день, они ехали по горной альпийской дороге и смотрели по сторонам. Кругом виноградники, небольшие домики, очень живописные. С балконами, с аккуратно постриженными вокруг газонами, экзотическими деревьями. Попадались знакомые кипарисы. В Крыму, где их сажают везде, экскурсовод как-то говорил, что в Европе кипарис считают траурным деревом, вспомнил Саша. Нет, пожалуйста, кипарисов сколько угодно.

Они приехали на виллу виноделов, заплатили по десять евро и приняли участие в интересной экскурсии по винной фабрике Ганчиа. Дело держали отец и сын. Они с таким увлечением рассказывали о своем производстве, что заражали слушателей, например, как получается сусло, для чего оно. Вот из чего, оказывается, делают граппу, не из ягод, а из корешков. Из ягод делают вино. Белое, красное, розовое.

Разумеется, не обошлось без дегустации. Возвращались домой слегка навеселе. По дороге заехали в минимаркет, купили вкусной еды на обед. Девушки распределили дежурства, кто когда будет готовить. Сашу от обязанностей повара освободили. Но он сказал, что готовить любит и будет помогать каждой. Потом оговорился — когда у него будет настроение. Сегодня у него такого настроения нет. Настя, она была назначена первой дежурной, не возражала.

Саше полегчало, но все же оставалась тревога. Он понимал, что переживает из-за Димы, и все же было в его настроении что-то такое раздерганное. Чего раньше он не замечал за собой никогда. Чертов кокс. Предупреждал же меня Пашка. А он-то все знает. Ну что он там? Надо позвонить. Денег наговорю, конечно, да и ему спишут все. Ну, да ладно, в Милане заплатят, а Павел у Олигарха моего заработает.

Когда Саша узнал, что Диму выпустили, от сердца отлегло. Правда, теперь он в ФСБ, а это, Паша сказал, не лучше, а может, и опаснее. Теперь затаскают, и неизвестно, когда увидим. Саша посоветовал поговорить с Олигархом, предложил позвонить сам, но выяснилось, что Павел уже с ним поговорил и ждет результатов. Все будет о’кей, успокоился Саша.

Гульсум вошла в квартиру и сразу направилась в душ — этому тоже научила ее Катрин. Когда мы принимаем душ, мы занимаемся нашей чувственностью. И хоть на время освобождаем мозг от его непрерывной болтовни. Мы занимаемся своим драгоценным телом, моем его, вытираем. И должны учиться получать от этого удовольствие. В общем-то мы и так его всегда получаем, просто сами не осознаем этого, подавляем в себе радости тела. Это особенно свойственно мусульманской традиции. Но поскольку она, Гульсум, должна стать сверхчеловеком, то никаких традиций для нее существовать не должно — она может придерживаться их только для окружающих, чтобы не вызывать у них нареканий, чтобы не шокировать обывателей. Она должна быть полностью самодостаточной и знать, как управлять собой. А традиции — враги прогресса.

Телефон звонил долго, но Гульсум взяла трубку со столика на кухне, только когда вытерлась и вышла в коридор.

— Почему ты не берешь трубку? — раздраженно спросил Борис.

— Я была в ванной.

— Телефон должен быть всегда при тебе. Ты должна отвечать по первому же вызову. Поняла?

— Поняла. — Гульсум, не одеваясь, с трубкой легла на кровать. В квартире было жарко, как и на улице, и после душа она чувствовала себя легко, ничего надевать не хотелось.

— Завтра вечером я жду тебя на том же месте в шесть часов. Получишь инструкции по поводу Москвы, — сказал в трубке голос, похожий на голос робота.