Самуил Ходоров - Русский акцент

Другая студентка, злорадно улыбаясь и хитро поглядывая на Бориса, спросила:

– А, если я на экзамене забуду эту формулу, что будем делать, Борис Абрамович?

Борис молниеносно отреагировал:

– Что делать и кто виноват, это излюбленные вопросы русской интеллигенции, к которой, видимо, вы себя относите. В данном же конкретном случае, уважаемая, виноват я, доцент кафедры высшей геодезии и астрономии, Борис Абрамович Буткевич. Это по поводу, кто виноват. Теперь относительно, что делать? Ответ более чем простой: на экзамене при выводе этой формулы разрешаю пользоваться конспектом.

В унисон с прозвеневшим звонком громогласное «Ура-а-а!» потрясло стены аудитории, а Борис не спеша спускался к себе на кафедру, попутно задумываясь о превратностях судьбы, бренности бытия и о рюмке хорошего коньяка.

Сегодня бренность бытия разворачивала судьбу совершенно другой стороной. Симпозиум посвящался актуальным вопросам современной геодезии, поэтому в большинстве докладов рассматривались вопросы спутниковых измерении в системе GPS и разработки алгоритмов географической информационной системы GIS. Исследования Бориса заключались в получении новой формулы вычисления погрешности площадей земельных участков на основе метода теории ошибок. Борису удалось доказать, что предельная ошибка, вычисляемая по формуле, помещённой в инструкции, занижена, по крайней мере, на два порядка. На практике это означало, что все площади земельных угодий, зарегистрированные в государственной земельнокадастровом реестре, имеют значительные погрешности и, если их переизмерить современными методами, то ошибки будут достигать существенных величин. Перед Борисом стояла совсем непростая задача, на языке иврит, которым он владел весьма посредственно, чётко и логично сформулировать представительной аудитории основные положения своих исследований. В этом плане профессор Эдуард Гомельский всегда говорил:

– Знаешь, Боря, мы с тобой говорим на иврите примерно так, как выражались на русском языке продавцы апельсин, приехавшие из грузинской деревни.

Чтобы устранить подобный языковый дефект, Борис совершил своего рода подвиг, сделал то, что в прошлой жизни его естество категорически отрицало: он выучил свой доклад, который перевёл ему на иврит его московский земляк Марат, наизусть. Когда четверть часа, отведенные для выступления, истекли, а Борис только приблизился к половине своего изложения, председатель пленарного заседания, профессор из Техниона, который никому не давал более минуты сверх установленного времени, не глядя в зал, произнёс в микрофон:

– Продолжайте, пожалуйста, доктор Буткевич, у вас времени ровно столько, сколько потребуется для освещения всех вопросов, которые вы подготовили.

Это означало, что доклад, по крайней мере, заинтересовал как маститого профессора, так и слушателей. Когда Борис закончил, в зале установилась тишина, сравнимая с той, которая устанавливается при похоронах на кладбище. Взволнованный докладчик, вытирая носовым платком струйки обильного пота, стекающего со всех сторон, подумал:

– Ну вот, кажется, и всё, отрапортовался! Сейчас все мои идеи погребут или, ещё хуже, закопают в околонаучную яму.

Его мысли прервал шквал аплодисментов, которые не утихали несколько минут. Председатель, подняв правую руку вверх, призывая к тишине, а левой, указывая на Бориса, торжественно пробасил:

– Уважаемые коллеги! Только что вы прослушали доклад доктора Буткевича, который прозвучал на иврите с хорошо заметным русским акцентом. Однако русский акцент доносился не только из говора докладчика, он буквально прогромыхал в самом стиле доклада, подчёркивая при этом, возможно, характерный почерк русской исследовательской школы.

Выступлению профессора вторила речь председателя общества геодезистов Израиля Шмуэля Ашкенази, который без обиняков прямо заявил:

– Вы только посмотрите, коллеги! Уже больше десяти лет мы живём с утверждённой премьер министром инструкцией, и никто из нас не обратил внимания на имеющиеся там погрешности. Для этого потребовался приезд московского учёного, который, слава Всевышнему, сегодня является полноправным гражданином нашей страны.

В кулуарах конференции на перерыве, после того, как Борис ответил на многочисленные вопросы, к нему подошёл уже немолодой седой мужчина. Он, слегка смущаясь, обратился к нему:

– Извините, доктор Буткевич, я инженер-геодезист, меня зовут Бени Арад. Хочу поблагодарить вас за науку.