Анатолий Афанасьев - Искушение

— Отойдем, — буркнул староста, смутившись. — Здесь не место языком трепать.

Прошел мимо Виктор Муравьев, на ходу поправляя воротник пальто у Симочки Пустовойтовой. На Надю взглянул исподлобья и без всякого выражения.

— Ты ей шарф свой отдай, — успела посоветовать Надя. — На улице прохладно.

Виктор тут же стянул с себя шарф и набросил на плечи задорно хохочущей Симочке.

— Пойдем, Надь, — потянула подруга. — Пойдем с этим типом, иначе от него не отвяжешься.

Они зашли втроем в пустую аудиторию. Марченко взгромоздился за стол преподавателя.

— Мне начхать на ваши шуточки, девочки, — хмуро объявил он. — Да, я веду журнал учета — это мне поручили. Интересно, если бы тебе поручили, Кораблева, ты что бы сделала? Отказалась? Сожгла журнал?.. Или любому другому… Кое-что я скрываю, когда можно. И делаю это для вас же, для группы. Рискую, кстати, я один, больше никто.

— Благодетель наш! — съязвила Надя. — Он рискует, Нинка, а мы не ценим. Он своей молодой жизнью рискует. Благородный герой!

— Ты против дисциплины, Кораблева? — спросил Марченко. — Против? Тогда заяви об этом на комсомольском собрании, открыто и честно. Или это тебе не подходит?

— Ты зачем нас задерживаешь, Венечка? Мы очень устали после напряженного учебного дня.

Марченко сказал со страстью, неожиданной в этом розово-благополучном человеке:

— Надоело ваше школярство, ей-богу! Пора уж повзрослеть. Вы хоть понимаете, кто вы такие?

— А кто? Нина, мы кто?

— Ему видней, он староста. Ему, наверное, сказали чего-нибудь про нас по секрету. Кто мы, Вениамин?

— Вы студентки лучшего в стране вуза. Будущая интеллигенция. Это же надо сознавать.

— Веня, у тебя случайно нет температуры?

— Вижу, вижу, что до вас мои слова не доходят. Незрелые вы… Говоришь, как об стенку горох.

— Тогда мы пойдем?

Веня Марченко и плечами вроде бы пожал, и рот скривил с досады. Но, что-то решив для себя, он не любил останавливаться на полпути:

— Постарайтесь все же выслушать меня с пониманием, без выкрутасов… Я со многими в группе уже беседовал. Дело очень серьезное, — он взглянул на них с явным недоверием и все-таки продолжил: — Я узнал, от нашего курса нужно выставить три кандидатуры в факультетское бюро комсомола. Рекомендовать будет общее собрание, но сначала надо обсудить людей в группах.

— Очень любопытно, — сказала Надя. — Очень!

— Я подумал, что будет неплохо, если в факультетском бюро окажется наш человек. Мало ли что случится, кому-то и поможет в случае чего, вызволит из беды.

— Я не понимаю, — сказала Нина, — почему мы это втроем обсуждаем.

— Не втроем, — ответил Марченко, — повторяю для глухих, я уже со многими советовался. Предварительно. Чтобы не создавать преждевременный бум.

— А почему ты советовался, а не Горелов? Ведь он у нас комсорг.

Венька снисходительно улыбнулся:

— То-то и есть, что комсорг. Комсорг есть, а работы никакой нету. Что, вы не помните, как мы Мишку выбирали? Наобум, не зная друг друга. У него душа не лежит к комсомольской работе. Я не обвиняю — констатирую. Для общественной работы нужно тоже призвание, девочки.

— Теперь все ясно, — сказала Надя подруге. — Марченко хочет, чтобы его выбрали в факультетское бюро.

— Да, — не скрыл Венька, — если меня выберут, я не стану возражать. И думаю, смогу быть полезен нашей группе и всей комсомольской организации. Полезен по большому счету.

— Мне нравится, что ты не стесняешься и прешь напролом, — поощрила Надя. — Так ты далеко можешь вырваться, никто и оглянуться не успеет.

— Значит, если дойдет до голосования, вы меня не поддержите? Правильно я понял?

— Ни в коем случае, — утешила его Надя. — И вообще никто тебя не поддержит, потому что этими подготовительными интрижками ты уже выдал себя с головой. Так что лучше, Венька, забудь о блистательной карьере и спокойно занимайся. Ты, я заметила, в последнее время немножко рассеянный, даже не очень похож на студента лучшего института страны. Весь какой-то озабоченный чем-то. Правда, Нина? Но не учебой.

Тут Марченко взбеленился, нагнул к ним голову, будто собирался боднуть:

— Ребячество! Школярство! Какие у вас могут быть причины мне не доверять? Какие? Кроме глупых претензий с этим журналом. Ты, Кораблева, можешь четко сформулировать, почему ты против моей кандидатуры?..

— Могу, но не хочу!

— А я хочу, но не могу, — вставила Нина. — Ты очень вертлявый, Венька.

Марченко, успокоился, мягко сказал:

— Я так про вас и думал. Так и думал, что будете против. Вы же в жизни ни бельмеса не смыслите. Обе. Маменькины дочки! Ну вот и скажите, за кого бы вы были из нашей, группы?