Пол Маквей - Хороший сын

Вопли. Парни постарше закрывают лицо балаклавами. Протест. В толпе появляются мужчины, они выталкивают мелких вперед. А они примерно моего… Пердун! Пердун в первом ряду! Что он тут делает? Совсем свихнулся.

Ба бах! Выстрелы.

Как бы Пердуну не досталось. По Флэкс-Стрит мчится полицейский джип, за ним второй. Останавливаются, из них выскакивают копы со щитами.

Еще выстрелы. С разных сторон. Я даже не знаю, мы это или они. Двигай, Микки. Киллер лает.

— Не бойся, малыш.

Копу в щит прилетает бутылка с зажигательной смесью, щит вспыхивает. Коп вспыхивает тоже. Толпа ревет от восторга. Копы хлопают своего приятеля, сбивают пламя. Кого-нибудь точно убьют. Мимо меня пробегает брит. Коп пускает в толпу резиновую пулю. Он что, обалдел, там же Мартун-Пердун! Впереди одни малыши! Толпа бежит по Этна-Драйв, но выстрелы не смолкают. Копы и бриты бегут следом, стреляя им в спины резиновыми пулями.

Самый подходящий момент, пока протестующие бегут. Еще выстрелы. НУ ЖЕ. ДАВАЙ, ДВИГАЙ.

Я чуть отпускаю поводок, чтобы обмотать его вокруг запястья и сделать покороче.

Тут бухает так, что я содрогаюсь всем телом. Делаюсь меньше. Ветер сдувает меня с ног, я падаю.

Хрясь. Хрясь. Хлоп. Оконные стекла лопаются одно за другим, как стеклянные косточки домино. Падают трубы. Сирена и набат — все одновременно. Уши закладывает. Я пытаюсь подняться, но голова слишком тяжелая.

Я в море. Ползу по песку. Мое сокровище. Мое дивное красное стеклышко. Я должен подобрать свое сокровище. С трудом сажусь. Кто-то плачет. Я, что ли? Не знаю, почему я плачу. Не чувствую ничего. Совсем ничего. Потом — чувствую. Что-то теплое ползет по ногам. Наверное, кровь. Ма меня теперь убьет. А я боюсь вида крови. Ой, нет, лучше бы все же кровь. Реву в голос. Встаю. Делаю пару шагов. Голова кружится. Тошнит. Из домов выходят люди. Только бы не увидели, что я описался. А ведь увидят. Подходит человек, шевелит губами. Без звука. Трясет меня.

— Сынок? — Вот теперь я его слышу. — Ты меня слышишь? Ты в порядке?

— Да, мистер, только отпустите меня, — отвечаю.

— А это что?

— Я описался. — Снова в рев.

— Да я про твою голову, — говорит.

Дотрагиваюсь до головы, там что-то теплое и липкое. Руки красные. Какой я дурак. Он и не заметил, что я описался. А я взял и все выложил. Дурак, дурак, дурак! Убил бы тебя, Микки Доннелли! Убил бы прямо на месте!

На меня бегут трое в балаклавах. Дяденька, который меня держит, прячет лицо. Я, вслед за ним, тоже. Чего не видел, о том и не расскажешь.

— Ты зачем, блин, сюда приперся! — орет один в балаклаве. Меня хватают за плечи двумя руками. Ба-лаклавщик меня сцапал.

— Только посмотри на свою голову! Живо давай домой, Микки.

Он меня знает. Боец ИРА знает меня? Давно Пропавший Дядя Томми?

Я знаю, кто это.

— Живо, Микки! — кричит Пэдди, но мне не двинуться с места.

Дяденька, который пытался мне помочь, уносит ноги.

Киллер. Где Киллер?! Он со мной был… нельзя же… Пэдди тащит меня по дороге, я волочу обе ноги. Вот я про него маме расскажу, она же говорила…

— Беги! — кричит другой в балаклаве. — Ничего с ним не будет!

Меня выпускают. Пэдди пятится от меня, потом поворачивается и бежит. Описанным ногам делается холодно.

Лай.

— Киллер! — кричу. Да где же он? — Киллер!

Вон он, посреди дороги, смотрит на меня. А дальше, за ним, по Флэкс-Стрит едет в сторону казармы «Сарацин». Бегу, падаю. Больно коленям. Опять ничего не слышно. Голова тяжелая. А Киллер кажется таким крошечным! Я вижу, что он лает.

— Киллер, сюда!

Я сам-то издаю какие-то звуки? С трудом поднимаюсь. «Сарацин» едет прямо на Киллера. Он что, не слышит рева машины? Дальше на Флэкс-Стрит появляется несколько мальчишек, они кидают в «Сарацин» камни и бутылки.

На пустыре валяются тела бритов и копов. Какой-то дядька без рубашки идет, шатаясь, в мою сторону — руки раскинуты, прямо как в фильме ужасов.

— Киллер!

Он так и сидит, глядя на меня. Вот ведь дурачок!

— Беги!

«Сарацин» уже совсем с ним рядом.

«Киллер, уходи оттуда, давай ко мне, пожалуйста!» — телепатирую я ему.

«Зря ты меня сюда привел, Микки».

«Киллер?» Опять мы общаемся телепатически.

«Тебе же не разрешают ходить на Флэкс-Стрит. Ты знаешь, что ходить сюда одному нельзя. Ты знаешь, что выводить меня на прогулку без разрешения тебе не велено. И вот я теперь на Флэкс-Стрит. И сейчас меня задавят».

«Сарацин» ползет совсем медленно. Киллер еще сто раз может успеть убежать. Почему же не бежит?