Томас Кенэлли - Дочери Марса

Салли вдруг отчетливо поняла, что не к лицу мужчине выспрашивать о женщине у другой женщины. Надо бы дать ему понять, что так просто у него это не выйдет.

— Вы же не собираетесь с моей помощью подкатиться к Фрейд?

— Нет, что вы! Бог ты мой, нет, конечно. Как вы могли такое подумать? Просто к слову пришлось, только и всего.

Салли ему не поверила.

На усыпанном бриллиантами звезд небе острыми будто лезвие ножа треугольниками обозначились пирамиды. Видимо, чтобы подчеркнуть значимость сфинкса, как центральной фигуры ансамбля, кто-то из возниц или же какой-нибудь вечный гид из местных, которые и спят подле памятников, вскарабкавшись на каменную лапищу изваяния, поднял вверх натриевый факел, высвечивая фееричный и пугающий лик, куда более пугающий и божественный, чем при свете дня.

— Вот теперь вы видите его истинное лицо, — глядя на сфинкса, заключил лейтенант Маклин.

Салли надеялась, что столь величественное и впечатляющее зрелище не послужит для ее спутника благовидным предлогом для приставаний. Вполне достаточно, что они сидят вплотную друг к другу. Еще полдюйма, и охватившее ее благостное тепло вызовет отвращение.

— Знаете, — заговорил Маклин, указывая на трепещущие на каменном лице сфинкса отблески, — в нашем батальоне нашлись и такие, кто ехал сюда не ради войны, а только чтобы взглянуть на него. И не скрывают этого. Просто ребятам захотелось дальних странствий. Могу поспорить, вы еще увидите их у себя в госпитале, куда они явятся симулировать грыжу или порок сердца.

— Бывало, что и симулянты к нам попадали, — призналась Салли. — Тахикардию разыгрывали. Ну, учащенное сердцебиение. Нанюхаются пороха, вот тебе и учащение пульса.

Был у них молодой рыжеволосый офицер-медик, доктор Хукс, родом из Западного федерального округа Виктория и страшно этим гордившийся, он как раз тогда дежурил, так вот, велел он ей: сестрица, сбегайте-ка за машинкой Фарадея. И с ней сразу к пациенту: мол, вашему сердцу необходимо лечение электрошоком. Салли тут же притащила эту злосчастную машинку. Но симулянты и слышать ни о чем таком не желали и сумели убедить доктора Хукса, что, мол, сердчишко у них в порядке, нечего его и трогать. Но к ним поступил один молоденький, только со школьной скамьи паренек, посмотришь на него — кровь с молоком. И вдруг — остановка сердца. Скончался, не успев и слова сказать.

— Мне хорошо с вами, мисс Дьюренс, — вдруг признался лейтенант Маклин.

Фраза эта, несмотря на ее неожиданность, случайной не казалась. Как не казалась и приглашением к сиюминутной интрижке. Но что этот человек о ней знает? Они ведь едва отъехали от «Мена-Хаус». Салли ощутила сильнейший позыв извиниться, выйти из экипажа и отправиться домой на своих двоих. Но уже секунду спустя поняла, что этот поступок вполне можно было расценить как проявление ненормальности.

— Мне хотелось бы видеться с вами иногда, — продолжал офицер, — вы девушка серьезная, а не какая-нибудь вертихвостка.

И снова взрыв смеха в экипаже впереди, на сей раз хохотали оба — Онора и Лайонел.

— Вы понимаете, о ком я? — Маклин многозначительно кивнул на ехавший перед ними экипаж.

Салли показалось, что она понимает его подчиненных. Они, разумеется, не станут ему перечить. Но как же они поливают его грязью за рюмкой в каком-нибудь каирском баре, куда разрешен вход и рядовому составу. Нет, человек он неплохой, спору нет, просто он так и не смог перерасти привычки старшего ученика школы, который обычно надзирает за своими товарищами помладше. Но ничего, сейчас она даст ему понять, что ей плевать на все его хваленые принципы.

— То есть я хочу сказать, — продолжал Маклин, — они хорошие девушки. И ответственные, когда дело касается работы. Просто какие-то не совсем надежные.

— Я бы сказала, что моя сестра — сама надежность, — ответила на это Салли, чуть хвастливее, чем намеревалась.

— Она — человек сдержанный, — сказал Маклин. — Мне кажется, сдержанность — это у вас семейная черта.

— Терпеть не могу слово «сдержанность», — сказала Салли исключительно ради того, чтобы задеть своего собеседника.

На том и завершилась дискуссия на тему сдержанности, надежности и так далее.

— Мне кажется, не следует слишком давить на солдат, — заметил Маклин. Явная попытка завоевать ее расположение. — Но что должно настораживать и послужить нам уроком, так это поражение наших под Монсом. И, заметьте, речь идет о британских регулярных частях. Выходит, любой австралийский ополченец стоит наших троих солдат? Ребята в лагере так и считают, но мне кажется, солдат есть солдат, и не важно, кто он — австралиец или нет. И потом даже спорить нечего, что наши ребята — лучше всех. Просто подготовка у них хромает, понимаете, терпеть они не могут занятий. Прямо ненавидят.