Антония Байетт - Обладать [litres]

Скоро, очень скоро я покину этот дом, где была так счастлива, и никогда уж в него не вернусь. Я намерена последовать по стопам автора «Защиты женских прав», но, наученная её опытом, я намерена зашить в карманы моей накидки те округлые вулканические каменья, которые мисс Ла Мотт столь красиво разложила на своём письменном столе, и таким образом рассчитываю, что всё свершится быстро и наверняка.

Я не думаю, что Смерть является концом. На спиритических сеансах у миссис Геллы Лийс мы имели возможность слышать многие чудесные вещи и воочию убедиться в том, что по другую сторону нашего существования, в мире куда более совершенном, имеют бытие, обитают, не зная боли и страданий, те, кто нас покинул. Благодаря моей вере я знаю доподлинно, что мой Создатель, всевидящий и всепрощающий, примет меня к себе, и, после того как я покину эту бренную оболочку, моим способностям — немалым, но никому не нужным в этом мире — найдено будет лучшее применение, и я буду продолжать любить и творить. Итак, я пришла к полному и смиренному признанию того, что здесь я существо лишнее и никому не нужное. Тогда как там мне откроется многое и я сама откроюсь. В наши чёрствые дни, с их сумеречным светом, когда мы можем лишь вглядываться туда сквозь смутную завесу, отделяющую нас от всех уже ушедших, я возвышаю мой тихий голос — дабы сказать: я вас прощаю, прощайте и вы! Пусть не престанет милость Господня к моей бедной душе и ко всем нашим душам.

Мод, как всегда, поёжилась от этого документа. С какими чувствами прочла его Кристабель? И где была Кристабель во время самоубийства Бланш? Почему покинула «Вифанию»? И где находился между июлем 1859 и летом 1860 года Рандольф Генри Падуб? По словам Роланда, нет свидетельств того, что Падуб отлучался из своего дома в Блумсбери. За весь 1860 год он не опубликовал ни одного стихотворения и написал до удивления мало писем — на этих не столь многочисленных посланиях стоит всегдашняя, привычная помета — Блумсбери. Исследователи творчества Ла Мотт пока не сумели найти удовлетворительного объяснения очевидному факту — Кристабель почему-то отсутствовала в момент гибели Бланш — и в своих гипотезах неизменно исходили из предположения о ссоре между подругами. Теперь ссора предстаёт в несколько ином свете, думала Мод, но от этого её причины не яснее… Мод взяла в руки копию газетной вырезки.

В ночь июня 26-го, в неистовый дождь и ветер, ещё одна несчастная молодая особа покончила жизнь самоубийством, бросившись во вздувшиеся воды Темзы. Тело было найдено лишь 28 июня, оставленное приливом чуть ниже моста, что в Патни, на гравийном береговом валке. Нет оснований подозревать посторонний злой умысел; крупные округлые камни были со тщанием зашиты, очевидно самой потерпевшей, в карманы накидки. Накидка и вообще вся одежда покойной весьма изящны, хотя и не принадлежат к разряду дорогих. При опознании личность утопленницы была установлена. Это мисс Бланш Перстчетт, проживавшая последнее время одна в доме под названием «Вифания», по улице Горы Араратской. Некогда вместе с мисс Перстчетт проживала поэтесса мисс Кристабель Ла Мотт, чьё местонахождение в настоящее время загадка. По словам Джейн Саммерс, недавно уволенной прислуги, мисс Ла Мотт отсутствует уже довольно длительное время. Местопребывание мисс Ла Мотт приводится в известность. На столе в доме оставлена записка, где ясно изложено намерение несчастной покончить счёты с жизнью.

Впоследствии полиция нашла Кристабель и следователь допросил её. Но где же её разыскали?

За перегородками-ширмами послышались чьи-то поспешливые шаги. Знакомый голос, сочный, зычный, произнёс: «Ку-ку!» В следующее мгновение, не успев подняться из кресла, Мод была заключена в огромное тёплое объятие: лицо её оказалось между мягких грудей, запах мускусных духов наполнил нос.

— Мод, роднулька моя! А я-то думаю, где ей быть, и говорю себе, она, поди, работает, трудится как пчёлка, и вот я заваливаюсь прямо сюда, и точно — сидит моя детонька, господи боже мой, над работой — ну в точности как я представляла! Слушай, ты хоть немного удивилась моему приезду? Удался мой сюрприз?

— Леонора, отпусти меня, пожалуйста, я сейчас задохнусь. Сюрприз твой замечательный. Я, правда, смутно чувствовала, как ты надвигаешься с Атлантики, как тёплый атмосферный фронт, но…

— Какая прелестная метафора! Продолжай, продолжай!

— …но я не предполагала, что ты ворвёшься прямо сюда. Во всяком случае, на сегодня я не рассчитывала. Я так рада тебя видеть!