Аманда Проуз - Что я натворила?

Вертя в руке вручную расписанную чашку, женщина снова проиграла в голове слова сестры. «Не хочу, чтобы ты изменилась — даже чуть-чуть». Что же она теперь может сказать Франческе? Кейт попыталась представить в голове те слова, что она ей скажет. Они с сестрой виделись так редко, что каждый раз какое-то время уходило на то, чтобы заново научиться общаться друг с другом. С приятельницами у Кэтрин общение проходило совсем иначе.

Как бы там ни было, Кэтрин было трудно играть роль довольной жизнью взрослой женщины, то есть всех обманывать. Ведь у них с сестрой было слишком много общих воспоминаний. Да и вообще Франческа знала Кэтрин вдоль и поперек. У них было столько теплых воспоминаний, которые сестры могли пересказывать снова и снова, смеясь до слез. Любимая история Кэтрин: как-то на каникулах ночью они с Фрэн съели столько конфет, что Кэтрин стошнило из окна. Вот только оно оказалось закрытым, и почти весь следующий день их родители провели в попытках оттереть с велюровых сидений взятого напрокат фургончика остатки карамели и шоколада.

Неловкость, которую сестры в последнее время испытывали при общении друг с другом, в какой-то степени была вызвана постоянным присутствием Марка, словно бы не желавшего оставлять их наедине ни на секунду. Казалось, он наблюдал за Кэтрин и Франческой, заставляя их следить за тем, что они говорят. Марк всегда старался направить беседу в то русло, которое, как ему казалось, было наиболее уместным, и в присутствии Фрэн он всегда выглядел очень напряженным. Для всех других эта перемена оставалась незамеченной, но Кэтрин понимала, что ее муж говорит немного быстрее обычного и слишком громко смеется. Правда, волноваться ему было совершенно не из-за чего; Кэтрин никогда бы не рассказала никому правду об их отношениях. Даже собственной сестре.

Потому что все было слишком сложно. И как она могла это рассказать? «Ты была права, Фрэн, надо было тебя послушать, потому что я не просто утратила часть себя, а утратила себя полностью. Жаль, что я тогда не поступила как ты говорила».

Кэтрин было очень легко судить о пользе тех или иных решений, принятых ею в своей жизни. Достаточно было вспомнить, какой она была, когда их принимала, и кем она стала сейчас, а потом подумать — что из этого она могла бы изменить. Конечно, надо было поступить так, как советовала сестра! Но я думала, мне виднее, потому что была по уши влюблена и потеряла голову. Что говорит ей теперь здравый смысл? Ты определенно не смогла бы ничего исправить, Кэтрин, потому что тогда была слишком занята борьбой с бушующими гормонами и купалась в своей влюбленности!

Кэтрин крепко закрыла глаза, чтобы попытаться стереть воспоминание о последнем телефонном разговоре с сестрой. Хотя прошло уже три недели, воспоминание это лежало на душе женщины тяжелым грузом, и она задавалась вопросом, сможет ли когда-нибудь в полной мере помириться с Фрэн.

— Кэтрин.

Она услышала голос своего мужа.

Кэтрин как раз чистила картошку к ужину, но при звуке голоса Марка сразу поднялась со стула, словно солдат, натренированный вставать в присутствии командира. За все эти годы она довела этот навык до автоматизма.

— Тебе звонит сестра.

Он коротко улыбнулся, но улыбка его исчезла в считаные секунды. Кэтрин поняла, что Марка звонок от ее сестры не радует совершенно, а еще больше он раздражен тем, что, чтобы позвать жену к телефону, ему пришлось оторваться от собственных дел.

Кэтрин кивнула и взяла трубку с посудомоечной машины.

— Алло?

Она ждала, когда Марк положит трубку у себя в кабинете, но щелчка все не было. Ну, конечно, ее муж собирается подслушать их с Франческой разговор, как обычно. А ведь они не виделись и не общались уже пару месяцев, и Кэтрин знала, что из-за подслушивающего Марка беседа опять получится неловкой и скомканной, поскольку ей придется внимательно фильтровать все, что она собирается сказать. Кэтрин знала, ее сестра заметит это и рассердится. Женщина снова чувствовала себя в ловушке и чуть не разрыдалась.

Франческа посетовала, что в последнюю их встречу Кэтрин казалась немного отстраненной, и ее сестра автоматически превратилась в идиотку, неспособную объяснить, что очень многое хочет, но не может сказать, и на то есть причины. Главная в том, что Марк все слышит и, что еще хуже, делает выводы.

— О, Кейт, я должна была позвонить…

Голос Франчески было почти не узнать, так часто он перемежался со всхлипываниями и рыданиями.