Пол Пен - Огоньки светлячков

– Опять обман, – закончила сестра. – Я говорила тебе, бабушка только кажется хорошей. На самом деле она не такая.

– Но я же его видел, – пролепетал я. – Такой желтенький, пушистый. Он чирикал. – Я с таким волнением наблюдал рождение птенца в бабушкиной спальне. – Бабушка положила его сюда. – Я ткнул пальцем себе в плечо. – И он клевал ее волосы. Затем она отдала его мне.

– А что было потом?

– Пришел папа. Был очень зол, потому что я заходил к нему в комнату. – Тот день я отлично помнил. – Я спрятал цыпленка за спиной, в руках. Папа велел показать, что у меня в руках, а цыпленок… цыпленок… – Мне пришлось несколько раз схватить воздух ртом, чтобы не расплакаться. Я исподлобья посмотрел на сестру.

– Цыпленок исчез, – заключила она. – Конечно, потому, что его и не было. Никогда не было. Бабушка тебе соврала. Из неоплодотворенного яйца никто не вылупится.

– Но я же его видел…

– Желтого? И он стоял у бабушки на плече? Рылся клювом в волосах? – С каждым новым вопросом она говорила все громче. – Ты понятия не имеешь, как на свет появляются цыплята.

Да, я никогда этого не видел. Даже на фотографии в книжке. Поэтому покачал головой.

– Они мокрые, не держатся на ногах, ничего не видят. Помнишь, каким родился твой племянник? – спросила она. – Птенцы выглядят почти так же. Бабушка положила яйцо под подушку, забыла о нем и раздавила, когда легла.

Я вспомнил, как бабуля просила меня закрыть глаза перед тем, как должен был вылупиться цыпленок. Она сказала, что он не вылупится, если кто-то смотрит. Потом простыня бабушки была мокрой и липкой, как пол, когда папа раздавил яйцо.

Я вспомнил о скорлупке, которую хранил с тех самых пор в гнезде из моей футболки.

– Нет, я не хочу… – прошептал я сестре. – Нет…

Она обняла меня и стала гладить по голове. Я лег ей на колени.

– Не плачь, – сказала сестра. – Скоро все изменится.

Тем же вечером я ждал бабушку после ужина в ее комнате. Я смотрел на малыша, положив голову на край его кроватки. Открылась дверь. Бабушка прошла сразу к кровати, не заметив меня.

– Здесь я.

Она повернулась на голос и прижала руку к груди.

– Не пугай меня так больше, – сказала она. – А то я решу, что твой отец был прав и ты действительно маленькое привидение.

– Не говори так, – обиженно прошептал я.

– Хочешь поговорить о том, что произошло прошлой ночью?

Я покачал головой.

– Хочешь?

– Нет.

Бабушка опустилась на край кровати, сняла с шеи четки и начала перебирать бусинки. Я подошел и встал напротив нее. Вдохнул запах пудры. Наклонился, чтобы поцеловать в щеку, но передумал и выпрямился.

– Мой цыпленок еще жив? – Я сразу перешел к делу.

Бабушка пробормотала несколько слов молитвы и замолчала. Палец ее задержался на бусинке, чтобы не забыть, где остановилась.

– Цыпленок? Который здесь вылупился?

– Из яйца, которое дала мама.

Брови бабули несколько раз странно изогнулись, прежде чем она ответила.

– Конечно, жив. Слышишь, как он радостно щебечет?

Сестра говорила правду. Бабушка тоже меня обманывает. Она вытянула руку, чтобы прижать меня к себе, но поймала лишь воздух.

– Где ты? – удивленно спросила бабуля.

Я сделал еще шаг назад и сказал:

– Спокойной ночи.

Она вскинула брови и открыла рот, но в этот момент ручка входной двери ударилась о стену, пол задрожал, как всегда перед появлением моего брата.

Он прошел к своей кровати, высоко поднимая колени, потом стал насвистывать любимую мелодию, и мы поняли, в каком он состоянии.

– Ну-ка, Страшила, быстро в постель! – прикрикнула на него бабушка.

Брат перестал маршировать, но засвистел еще громче. Слюна из его рта летела в разные стороны. Бабушка подождала, когда скрипнут пружины кровати, и продолжила читать молитву.

Я подошел к колыбельке малыша и склонил голову. Ребенок крепко спал, будто не слышал свист того, кто считал себя Страшилой, и бабушкину молитву. Я положил голову на ладони.

– Я заберу тебя отсюда, – прошептал я. – Им не обмануть тебя, как меня.

Малыш проворковал что-то, шевеля губками.

У двери я повернулся и опять пожелал бабуле спокойной ночи.

– Ты меня не поцелуешь? – спросила она, прерывая молитву.

– Спокойной ночи, бабушка, – повторил я и вышел, плотно закрыв дверь.

Шли дни, и картофелин в мешке оставалось все меньше. Стали заканчиваться рис, молоко, яйца. Мама закручивала тюбик зубной пасты шпилькой, чтобы выдавить все до последней капли.

Сестра сказала мне, что это хорошо, скоро настанет время выполнить наш план. Я не знал, хочу ли я, чтобы тот день скорее настал. Мне было страшно прятаться в шкафу, куда может прийти Человек-сверчок. Вечерами сестра ложилась на спину на своей койке и повторяла, по какой причине мне необходимо выбраться из подвала. Маску она не надевала, но всегда держала рядом, на матрасе, на тот случай, если мама или бабушка внезапно войдут.