Пол Пен - Огоньки светлячков

– Теперь я могу умыться?

Я кивнул и вышел из ванной. За мной хлопнула дверь – сестра толкнула ее изо всех сил.

Я передал коробку с ядом папе, который уже занял место на велосипеде. Он пристроил ее между балками на раме.

Возвращаясь в свою комнату, я увидел за окном две горящие зеленые точки и опасливо огляделся. На мгновение в рамке дверного проема появилась мамина рука, от которой тянулась черная нить. Дверь в бабушкину комнату была закрыта, после завтрака она больше не выходила.

Два жука кружили за окном, прилипая иногда к стеклу, будто хотели заглянуть внутрь. Я открыл окно, и они опустились мне на ладонь.

– Вы прилетели сверху, так ведь? – спросил я.

В нашей спальне брат молча сидел на краю кровати. Штанины пижамы были заправлены в носки, он продолжал насвистывать марш через рассеченную губу. Увидев меня, он раскинул руки, как мужчина на кресте бабушкиных четок, потом поднялся и остался стоять не шевелясь.

Бабушка с нами не ужинала. Мы ждали ее, как и раньше за завтраком, но вскоре над тарелками с супом растекся ароматный пар, и папа разрешил нам приступать. На этот раз за дары Того, Кто Выше Всех, благодарила мама. Когда бабуля все же выбралась из своей комнаты, мы уже облепили диван со всех сторон, с экрана телевизора на нас падал свет, отраженный от снега в кино. Настало время, когда вся семья смотрела фильм.

Бабушка пошаркала к дивану и села, сложив руки на коленях. Я лежал на полу совсем рядом и сразу почувствовал запах пудры. Папа, как всегда, развалился в любимом полосатом кресле, вытянув одну ногу и положив другую, согнутую, на колено. На животе его стояла миска с арахисом, и он ловко разламывал стручок большим пальцем.

Брат спросил, можно ли ему вставить кассету в магнитофон. Он помахал ею, как драгоценным трофеем, и плюхнулся на пол у тумбы с телевизором. Мебель в комнате задрожала. Брату удалось выполнить желаемое с третьей попытки. Сестра захлопала в ладоши.

Она тоже сидела на полу и укачивала ребенка. Малыш, к счастью, спал. Стоящая рядом мама вытирала тарелки и легонько шлепнула сестру полотенцем по голове, чтобы та не насмехалась над братом.

– Осторожно, у меня на руках ребенок, – возмутилась сестра и повернулась к маме спиной, будто защищая сына.

– Да брось ты! – усмехнулась мама и опять шлепнула ее полотенцем.

– Мама! – взвизгнула сестра.

Та улыбнулась и пошла к раковине. Она редко смотрела фильм, сидя вместе со всеми, как правило, ходила туда-сюда. Или вытирала посуду. Или обсуждала что-то с бабушкой, или отбирала картофель для обеда на завтра. Или стояла у дивана и грызла ногти, следя, чтобы они не падали на пол. Она хранила их во рту, пока не доходила до последнего пальца, а потом выплевывала в мусорное ведро. Ногти у мамы всегда были в зазубринах и походили на маленькие пилы.

– Включайте, я сейчас подойду! – крикнула она из кухни.

Но мы знали, что она не сядет.

– А можно и мне посмотреть? – спросил я, не отрывая щеку от пола. Я лежал, раскинув руки в стороны. Мне нравилось ощущать прохладу керамической плитки.

Папа перестал чистить арахис.

– А какой фильм ты выбрал? – спросил он брата.

Тот посмотрел на магнитофон, потом на меня и ухмыльнулся. С экрана на его лицо падали синие полосы. Брат встал и направился к креслу папы. Название он прошептал ему на ухо.

– Нет, тебе нельзя, – заключил отец. Отшелушив орешек, он бросил его в рот.

– Давайте посмотрим другое кино, – предложила бабушка.

– Не важно, ему уже пора спать. Он чуть не заснул.

Бабуля повернулась к маме. Я видел, как натянулась черная кожа на ее шее.

– Он прав, – сказала мама и просунула палец между губ. – Пора спать.

Она подошла ко мне и потрепала по голове.

– Пойдем.

Сестра подняла голову.

– Возьми с собой ребенка.

Словно поняв, что сказала мать, малыш заплакал.

– А сейчас что ему не нравится? – Она подняла ребенка на вытянутых руках и стала разглядывать. Глаза в прорезях маски стали узкими, как щелочки. Ножки младенца висели над самым полом, он сучил ими, тряс головкой и одновременно кашлял.

Бабушка быстро опустилась рядом с сестрой, подхватила малыша, положила себе на грудь и похлопала по спинке.

– Что с ним? – вытянула шею мама.

Бабушка опять несколько раз шлепнула ребенка по спине, и он срыгнул. Так громко, совсем как взрослый.

Брат загоготал. За ним сестра.

Папа крякнул, откашлялся, подавляя смех, и бросил в рот орешек. Шелуха прилипла к его нижней губе, но потом упала обратно в миску, когда папа стал жевать. Мама улыбнулась, шумно выдохнув через нос. Я не выдержал и рассмеялся. Даже бабуля улыбнулась, на этот раз по-настоящему: стали видны ее белые зубы, а бровь, которая почти без волос, поднялась на середину лба.