Милорад Павич - Дневная книга

– Откуда вы знаете, что я не доживу до тридцати семи лет?

– Дорогая госпожа Лемпицка, вычислять такие вещи совсем не трудно. Если уж мне с точностью до дня известно, когда умру я сам, почему бы мне не знать и дату вашей смерти? До тридцати семи лет вы не доживете. И из того года от вашего рождения вы можете получить от меня только кусочек сна, который могли бы увидеть в том возрасте, если бы были живы.

– Неужели это возможно? И как?

– Если вы поймаете птицу, то это всегда будет целая птица, а не ее половина или четверть, причем независимо от того, маленькая она или большая. Так же происходит и со снами: я могу поймать или целый ваш сон, или ничего, и на это не повлияет длина этого сна. Вот и представьте себе, что во вневременности парит и тот самый кусочек вашего сна, его продолжение, которое вы никогда не увидите, но которое вот оно, здесь, так же как лапка или хвост птицы. Или другой пример. Волосы и ногти продолжают расти и после смерти, но точно так же продолжаются после смерти и сны, которые не успели присниться при жизни.

– В том сне, который снился Дистели, содержались какие-то сведения о том, как он умрет? То есть я хотела спросить, могу ли я увидеть тот его сон, который вы поймали и не смогли продать ему, потому что он умер, так и не узнав его конца?

– Это невозможно. Прежде всего, потому, что ему был продан сон в полном виде, и он его увидел целиком, до конца. В том числе и ту часть, которая относится ко времени после его смерти. Кроме того, для него условия сделки были совсем другими. Все, что я могу вам сказать, так это то, что ваш сон, который мне удалось поймать, примерно на сто лет младше сна вашего покойного любовника господина Дистели. Его сон относится к началу девятнадцатого века, а происходит в начале двадцатого.

– Что это значит?

– Что это значит, спрашивайте у кого-нибудь из учеников Фрейда, а не у меня. Я не врач, чтобы лечить, и не маг, чтобы предсказывать будущее. Я и не политик, чтобы обещать вам лучшую жизнь, и не представитель чужого капитала, чтобы защищать будущее великих от будущего малых. Я просто торговец, который продает вам ваше будущее, такое, каким оно будет…

Мадам Лемпицка сидит в храме, под названием «Symptom House», слушает, что говорит ей «торговец будущим» о снах Дистели и о ее собственных снах, и задумчиво произносит:

– Значит, сны ваших покупателей вы различаете так же, как те женщины, которые отличают укус блохи от укуса комара…

– Если вы имеете в виду то, что сны могут укусить, то это именно так.

– Давайте вернемся к нашей сделке о покупке загробного будущего. На каких условиях я могла бы купить еще семьдесят одну секунду будущего, в котором мне никогда не жить? Почем у вас чайная ложечка вечности? Вы говорите, условия более тяжелые? А такие загробные сны тоже могут укусить?

– Всё гораздо сложнее.

– Что это значит? – спрашивает мадам Лемпицка. Ее прозрачный язык, как и всегда в ожидании важного ответа, слегка высовывается изо рта. Она молчит и щурится.

– Вам придется кое-кого убить.

Лемпицка открывает глаза и говорит:

– Это и есть условие?

– Да. Но, учитывая, что вы не доживете до тридцати семи лет, это не должно вызывать у вас особой тревоги. Вам только следует иметь в виду: я не знаю точной даты вашей смерти, единственное, что мне известно, – это будет раньше, чем вы достигнете указанного мною возраста.

– Следовательно, это может произойти и раньше… Насколько раньше?

– Этого я вам сказать не могу. Не знаю. Мне не удалось это вычислить.

– Вы в высшей степени любезный и хорошо воспитанный говнюк.

– Не надо так ожесточаться, мадам Лемпицка, вам стоит сначала хорошенько подумать. И не спешите с ответом. А если, несмотря на ваш хороший опыт в торговых отношениях с нами, у вас все же есть какие-то сомнения, обдумайте, что мы предлагаем вам на этот раз. Если вы приобретете даже мельчайшую частичку того будущего, в котором вас больше не будет, ложечку того будущего, что наступит после вашей смерти, кусочек времени после завершения вашей жизни, считайте, что это ваш крупный выигрыш. Неужели ради такой уникальной возможности не стоит попытаться и кое-чем пожертвовать?

– А кого надо будет… при условии, что я решусь?..

– Выбирайте сами. Однако, дорогая госпожа Лемпицка, не так уж трудно догадаться, кого человеку хочется устранить до своей собственной смерти, раз уж ему придется умирать. Есть кто-нибудь, кого вы ненавидите, кто-нибудь, кто вызывает вашу ревность?