– Когда я решил стать писателем – я уже решил, что готов многие годы прожить в одиночестве; но написать шедевры, за которые мне было бы не стыдно перед собой. Художники – мы все такие – трогаем за душу и живём одинокие жизни.
Он добавит:
– Прости, что не предложил присесть; как ты понимаешь – у меня совсем не часто бывают гости – хоть я и знал, что как минимум один, да появится. Когда в моей жизни произошла самая дикая непогода и я стоял на пороге глубочайшего отчаяния – я остановился и подумал: хватит. Я бросил всё. У меня был друг – Даниэль Нюи. И первым делом – я поехал к нему. Он принял меня, хоть и всегда завидовал мне. Несколько месяцев – я жил у него на даче – далеко за столицей нашей дикой страны на самом краю Европы. Я решил изложить все основные тезисы и принципы творческого пути человека, взяв за основу тысячи биографий творцов всех времён – и всё для того, чтобы смешать их в одну единую формулу – искусственного пути. Мне это нужно было – потому что я запутался в своём собственном творческом самоопределении. Я надеялся, что написание философского трактата на даче друга – будет не просто занятием, заполняющим пробелы во времени; но и лекарством, которым я надеялся излечить себя, объяснив самому себе четыре основных закона вечности.
– Философский трактат?! Что ещё за четыре закона?!
– Не торопись – у нас ещё есть время. Ты ведь знаком с Даниэлем Нюи?
– Конечно.
– И ты ведь слышал о «его» работе «Об искусственном пути»?
– «Уцелевшие Фрагменты», – улыбнёшься ты, – я перечитал их раз десять.
– Так знай: Нюи – ничего подобного не писал; это – был мой труд. И я сжёг его, потому что понял: я ошибся; и никаких ответов на поставленные перед вечностью вопросы – не существует. Есть только вопросы – и я описал это в своей последней главе. Я сбежал от Нюи в Венгрию – мне казалось тогда, что это – хорошая идея. Уже под Мукачевом – мне позвонил Нюи и сказал, что некоторые листы моей работы каким-то чудом уцелели. Я сказал ему сжечь. А он – просто не послушался меня. В конечном итоге: все начали думать, что Нюи – автор этих случайно уцелевших отрывков; а мне – было уже всё равно. Я горел новым романом. И его главным героем – должен был стать ты.
Он сделает паузу. Затем: продолжит:
– Моя книга – должна преследовать идеи, но не доходить до конца – потому что его не существует. Я – устал от буквы «я». И решил рассказать не свою, а твою историю. В конечном итоге: я заперся здесь. У меня были: килограмм кофе, два килограмма чая, три ящика виски, два ящика рома, пять блоков сигарет и тонны сухой лапши и вся бесконечность в придачу. Такой образ жизни – должен был убить меня; но выдавить все соки, ради искусства. Так и появился ты – ты был выкован из страданий и терзаний своего создателя; продукт вдохновения и бессонных часов работы одного одинокого извращенца.
Ты будешь молчать. И я прекрасно тебя пойму.
– Думаю, справедливо, по отношению к тебе будет рассказать конец твоей истории, как считаешь.
Ты слабо кивнёшь.
Я протяну тебе несколько исписанных от руки страниц, которые так и не будут напечатаны. На них ты прочтёшь: «Разоблачение Девятое».
– Конец твоей книги. Он – только твой. Только ты один – можешь решать, как поступить с концом собственной истории. Моё дело – сделано.
Я улыбнусь.
– Ты знаешь: Жорж Антуанович, когда зайдёт в твою студию, начнёт с огромным любопытством разглядывать твои полотна, оставленные ему в завещании. Но когда он подойдёт к твоему шедевру – белой вертикальной линии на чёрном фоне – он упадёт на колени, подняв руки к небу и, чуть не плача, начнёт шептать: «Божественно! Божественно!».
Ты улыбнёшься, а я – не смогу сдержать смеха.
– Истинное искусство, – скажу я, – кончается не на полотне, а в жизни; как и идеальная иллюзия – находит свой конец в реальности. Впрочем, ты ведь и так уже знаешь это.
Когда Казимир нажмёт на кнопку «Off» на экране мирового искусства и мы увидим его чёрный монитор – настанет столетие наваждений. Все работы этого времени – весь постмодерн – будет всего лишь сном одного извращенца. Мир проснётся, когда на смену постмодерну – придёт метамодерн. А он – придёт тогда, когда появишься ты и нажмёшь на копку «On». Экран – снова загорится. И мы – увидим белую линию новой надежды во тьме; мир – откроет глаза. А что будет дальше – не ясно пока никому; но точно известно: ничего уже не будет прежним; и всё – останется неизменным – навсегда. И так – даже интереснее. Эпоха извращений…
Читать дальше