Евгений Спангенберг - Записки натуралиста

На этот раз мы не задержались в сторожке.

– Полина! – крикнул старик, останавливая лошадь у изгороди и роясь в телеге.– Дочка тебе передать велела,– подал он Л небольшой узелок.

– Да вы в избу зайдите, чайку выпейте,– начала было старушка. Но мой спутник дернул вожжами, и лошадь рванулась с места.

– В другой раз,– не то ей, не то на свои невеселые мысли проворчал старик, удобнее усаживаясь в телеге.

Четыре дня, обгораживая поле, прожили мы у Борового озера: рубили молодые сосны, очищали стволы от сучьев, перетаскивали их к полю и укрепляли между вбитыми в землю кольями. Напряженная работа не позволяла мне вырваться на охоту, и ружье лежало без толку. Лишь в вечерние сумерки, когда молчаливый лес наполнялся мощным рявканьем «диких козлов», я брал в руки винтовку и до полной темноты пытался подойти к кричащему зверю. Надо сказать, что в то время я мечтал застрелить рогатого самца косули, чтобы из головы животного изготовить чучело. Но чуткие животные всегда своевременно замечали меня, и осуществить свое желание мне не удавалось.

В одно прекрасное утро, когда я был поглощен работой, вдруг неподалеку от поля раздалось громкое рявканье. Я обернулся и увидел косулю. Высоко подняв украшенную рогами голову, она не спеша, шла мимо нашего лагеря. Из моих рук выпал топор, я лег на землю и поспешно пополз к телеге, где лежала винтовка. Но на обычном месте ее не оказалось. Трясущимися руками я перерывал в телеге наши пожитки – среди них винтовки не было. «Куда она могла задеваться?» – ломал я голову, соображая, что непоправимо теряю минуты. А тем временем «козел», не ускоряя шагу, прошел мимо деда и скрылся за первыми стволами сосен.

– Дедушка, да куда же винтовка исчезла? – взмолился я и тут же увидел ее на сучке дерева, где я стоял, когда «козел»

– Дедушка, да куда же винтовка исчезла? – взмолился я и тут же увидел ее на сучке дерева, где я стоял, когда «козел» появился на краю поля. Чтобы выстрелить, мне незачем было ползти к телеге, стоило только протянуть руку

– Эх ты, разиня! – сурово бросил старик и вновь принялся затесывать кол для изгороди.

После этого случая у меня опустились руки. Работа не клеилась я готов был все бросить и отправиться один в селение.

– Что, парень, раскис? – обратился ко мне как-то дед.– Вот кончим городьбу, провожу тебя на Черную речку – там козла сразу убьешь. Они туда на водопой ходят – убить просто, только надо место хорошее выбрать.

Желая как можно скорее попасть на Черную речку, я принялся за работу с удвоенной энергией. К полудню следующего дня изгородь была закончена, и мы с дедом перебрались к сторожке. Когда солнце стало склоняться к западу, мой хозяин оседлал лошадь и шагом направился к Черной речке; закинув ружье за плечи, пешком последовал за ним и я.

Черная речка – это глубокий лесной ручей. Он служит как бы границей между глухой тайгой и разреженным смешанным мелколесьем. Его темная студеная вода то едва струится среди лесной чащи, то вырывается на широкий простор лесного болота. И тогда по его сторонам среди луговой травы блестят открытые участки воды – бочаги; по болоту желтеют крупные лилии.

– Хорошее место, – бросил старик, не слезая с лошади и осматривая тропу, пробитую среди болотной растительности.– Вон на той лесине и сидеть надо. – С этими словами он вытащил из-под себя меховой полушубок, подал его мне и, сказав, что утром будет ждать в сторожке, поехал обратно.

– Да ты не топчи зря траву – ведь козы след твой учуют, – крикнул он уже издали.

Кончается день. Скрывается солнце, освещая только вершины старых деревьев; высоко над лесом с криком летают два больших черных ворона. «Крук-крук-крук», – доносятся с высоты знакомые голоса. Потом медленно наползают сумерки, над болотом ко мне летит какая-то утка. Свистя крыльями, она делает полукруг и улетает обратно. Но мне не до птиц. Удобно усевшись на дереве, я не отрываю глаз от звериной тропы.

Вот где-то позади меня рявкает косуля, ей откликается другая, третья – сначала далеко, потом ближе и, наконец, совсем рядом. Могучий звериный крик волной прокатывается по всему лесу, эхом отдается вдали, замирая за зубчатой стеной кедровника. Я неподвижно сижу в засаде, и мне кажется, что вот-вот на тропе должно появиться животное. Но проходит час, еще полчаса, много времени, а косули все нет и нет. Тропа, хорошо заметная при дневном освещении, уже совсем не выделяется на темном фоне; подо мной черная тьма.

«Как просто все в мечтах охотника и как сложно в действительности»,-думаю я, но в это время слышу осторожную поступь какого-то зверя. Вот он проходит вблизи дерева и вступает в воду; под его ногами хлюпает болотная почва. Для меня ясно, что это косуля, что она идет к водопою той самой тропой, но мне не легче от этого – я не вижу в темноте зверя. И тогда без всякой надежды я навожу винтовку, ориентируясь на слух, и нажимаю гашетку. Резко звенит выстрел, а за ним следуют характерные звуки быстро скачущего по болоту животного. Вскоре они стихают, и тогда мне становится ясно, что охота закончена – мне здесь больше нечего делать, но и уйти до утра некуда. И, чтобы скоротать время, я запахиваю полушубок, прочнее усаживаюсь на ветвях дерева и, склонив голову, начинаю дремать.