Евгений Спангенберг - Записки натуралиста

В том году мне было необходимо достать для зоопарка четырех молодых аистов, и я, проводя каникулы на Украине, решил взять их из гнезда, как только они несколько подрастут и окрепнут.

Был у меня в то время один знакомый – замечательный дед: высокий, стройный и седой как лунь В своей семье и среди односельчан он пользовался большим авторитетом. К нему я и решил обратиться за помощью. Однажды вечером, когда мы сидели с ним на завалинке и болтали о разных вещах, я решительно приступил к делу.

– Дедушка, говорят, у вашей дочки в Поповке на крыше гнездятся аисты? – спросил я.

– Гнездятся, очень давно гнездятся – наверное, лет пятнадцать, как они это гнездо свили, – ответил старик.

А нельзя ли, дедушка, как-нибудь достать из гнезда птенцов? Вы ведь знаете, что я собираю здесь всяких птиц для Москвы, а аистов у меня нет, они же мне, ну, просто необходимы.

– Да ведь они не мои, а дочкины. Как достанешь?

– Вот я и хочу, дедушка, попросить, чтобы вы об этом с дочкой поговорили. Я ведь человек чужой, мне неудобно, а вы свой – она, наверное, согласится. Я же охотно заплачу за них что следует.

– Поговорить-то можно, да только, я полагаю, не согласится она. По нашему обычаю, нельзя забижать эту птицу.

– Всякую, дедушка, птицу обижать жалко, я сам это ребятам говорю, но когда это необходимо, то чем же аист от других птиц отличается? Я сам видел, как аист в своем же дворе цыплят ловит. Почему же вы его так бережете? Ведь сыч, которого вы так не любите, куда полезнее аиста.

– Верно это, только для нас аист – птица особая – нельзя ее забижать, беды можно наделать.

– Но вы, дедушка, все-таки с дочкой поговорите, я вас очень прошу убедить ее, что ничего страшного нет аиста продать.

– Ладно, поговорю, только убеждать не стану,– ответил дед.– У нее своя голова есть, пусть сама и решает.

На этом наш разговор закончился, и я, простившись со стариком и обещав ему заехать на днях, отправился домой.

Прошло условленное время. Я вновь заглянул к своему знакомому, но без слов, по одному взгляду, понял, что из моей затеи ничего не вышло. Как ни велик был авторитет деда в семье, на этот раз он потерпел поражение. Он ничего не добился, и, по его словам, получилась одна неприятность. Дочка наотрез отказалась продать аистят и велела передать мне, что москвичу нехорошо сбивать с толку честного старого человека.

Не зная, что предпринять дальше, я приуныл.

– Поезжайте в Лисички, – сказал мне в утешение дед.– Там живет одна вдова, она шибко жадна на деньги и, может быть, согласиться продать аистов. Они у нее на сарае гнездятся.

На другой день я был в Лисичках.

– Тетка, у тебя яички продажные есть? – спросил я женщину, стиравшую белье под навесом, на крыше которого помещалось гнездо с пятью крупными аистами.

– Есть. Сколько тебе?

– Да мне немного, с десяток.

– Десяток…– разочарованно протянула она.– Возьми сотню, мне деньги нужны, дешево отдам.

– Сотню мне не надо.

– А не надо, так и совсем не продам,– отрезала она и вновь уткнулась в корыто.

– Послушай, тетка, хочешь я тебе за четыре сотни яиц заплачу, а вместо яиц ты мне отдай четырех вот этих аистят,– кивнул я головой на гнездо аиста.

Я был уверен, что значительная сумма денег и мой подход возымеют действие, и ждал соответствующего эффекта. Но эффект получился совершенно противоположный.

Женщина выпрямилась над корытом и окинула меня уничтожающим взглядом.

– Ты что, сдурел, что ли! – бесцеремонно оборвала она. За этим последовал взрыв гнева. Но я не стал выслушивать направленных по моему адресу выкриков и поспешил убраться от раздраженной владелицы аистов.

Я также был раздосадован и всячески старался себя успокоить. «Какое мне дело,– думал я,– до сварливой бабы и до всей ее ругани». Но, представьте себе, я и в этом ошибся. Баба оказалась чрезвычайно вредной и, широко распустив слух о моих намерениях, поставила меня в крайне затруднительное положение.

– Вон тот дядька, что черногузив шукает,– указал на меня Пальцем один из ребят, когда спустя несколько дней я проезжал через хутор, расположенный по меньшей мере в семи километрах от Лисичек.

Эти слова были для меня хуже приговора. Мне стало ясно, что путь к добыче необходимых птиц был отрезан.

Я бесповоротно решил завладеть аистятами если не мирным путем, то силой. Конечно, я не мог это сделать близко от места, где жил. Это вызвало бы массу неприятностей. Необходимо было выехать за черту, где меня не знали, куда не успела проникнуть дурная слава о моих намерениях. Вскоре представился удобный случай.