Евгений Спангенберг - Записки натуралиста

И вдруг безмятежный покой неожиданно нарушается: мимо вас мелькает тень низко пролетавшего ястреба; кружась вокруг ствола, белка исчезает в густой вершине деревьев; где-то в стороне, предупреждая об опасности, громко кричат сойки; лисица прекращает увлекательную охоту, прислушивается, а затем нехотя трусит к ближайшим густым зарослям.

Большая часть моей жизни прошла среди природы. Когда же я возвращался из поездок и приступал к описанию того, что видел, мне иной раз подолгу приходилось оставаться в Москве. Вскоре я начинал тосковать по шумливым лесам, по пению птиц, по зверушкам. Жизнь без всего этого для меня как-то теряла привлекательность. И чтобы хоть отчасти восполнить эти пробелы, я или привозил из поездки, или доставал в Москве интересных животных. Много всякой живности побывало в моей московской квартире.

Конечно, это не всем нравится. «Для чего дома держать зверей и птиц, когда есть зоопарк? Нельзя же жилую квартиру превращать в зверинец – ведь в ней живут ваши дети». В этих словах, бесспорно, много справедливой холодной логики. Если вы в квартире будете держать десяток собак, то, конечно, превратите жилое помещение в псарню. Но ведь множество людей, живя в большом городе, держат собак и не тяготятся их присутствием. Ну, а если маленький зверек, например ежик, будет бегать по квартире, неужели он отравит своим присутствием ваше существование и будет неприятен для ваших детей? Откровенно говоря, этом я сомневаюсь. А ведь присутствие зверушек и птиц среди детворы очень часто имеет большое воспитательное значение и благотворно сказывается на детдом характере.

Приобрести птичку ненастной осенью, подержать ее суровую зиму и вновь выпустить ранней весной. Разве не приятно так поступить? Поверьте мне, очень приятно. До слез бывает жалко расстаться с веселым чижиком, но когда ваш чижик, усевшись на ветку, запоет знакомую песенку, вы забудете свое маленькое горе: его нельзя сравнить с бесконечным счастьем птички, вновь получившей свободу.

Умение содержать птиц в неволе может оказаться и весьма нужным. Возьмите, например, серую куропатку. Если при перевозке верх транспортной клетки не затянуть марлей, куропатки разобьются до смерти. Скворцы, пойманные весной, плохо переносят потерю свободы. Обрежьте им хвосты, и процент гибели резко снизится. Таких мелочей множество; знание их приобретается только практикой. Эти знания могут оказаться необходимыми при перестройке нашей природы.

Многолетние наблюдения за жизнью животных в естественной обстановке и в неволе не прошли бесследно. За эти годы у меня скопилось много интересных данных, основываясь на которых я пришел к определенным взглядам и выводам. Ими я и решил поделиться с читателями в этой главе.

Неуютна и безжизненна степь в зимнюю пору. Беспрепятственно гуляет по ней ветер, раздувает снежную пыль, гонит серые Кустики перекати-поле, как голодный волк, завывает в оврагах.

Но что может сравниться по красоте со степью весной? Освобожденная от снега, она покроется нежной молодой зеленью, Украсится яркими тюльпанами и живет хоть короткое время, но полноценной, ликующей жизнью. Возле еще непросохших Норок, стоя на задних лапках, свистят суслики, в голубом небе, звенят нескончаемые песни жаворонков, воздух наполняется горьковатым запахом полыни. Где-то на далеком горизонте земля сбивается с небом, и кажется – нет степи конца и края. Как вы Хороши, родные степные просторы!

Чудесная картина весенней степи для меня неразрывно связана с воспоминаниями об охоте на дроф. Эти птицы-великаны всегда казались мне недоступными. Осторожно ведут себя дрофиные стаи. Зоркие птицы издали приметят человека, при первой же тревоге поднимутся в воздух и летят в глубь степи, туда, где, как море, волнуется серебристый ковыль да дрожит и струится нагретый воздух.

Если редко удается эту птицу подстрелить, то еще реже удается ее поймать. Только во время гололедицы не помогает дрофам их природная бдительность. Мокрое оперение покрывается ледяной коркой, и птицы не могут летать. В такие дни пастухи прямо руками ловят в степи беспомощных дроф или загоняют их целыми стадами в селения. Мне ни разу не случалось видеть дроф во время гололедицы и за долгие годы охоты только три раза посчастливилось взять этих птиц живьем, причем каждый раз дрофа попадала мне в руки обязательно с какими-нибудь приключениями.

Помнится, как-то весной еду я по степи в Чкаловской области, возница Федор Гаврилович с увлечением рассказывает мне о дрофах. Мы удобно расположились на большой телеге, наполненной душистым сеном; ее медленно везет двугорбый верблюд. Монотонно скрипят колеса, чуть пылит дорога, в небе поют жаворонки. Изредка слышится весенняя песня кулика-кроншнепа. Мы приближаемся к месту нашего ночлега, расположенного, по словам Федора Гавриловича, в излюбленных местах обитания дроф. Порой то здесь, то там попадаются стаи дроф. Но мы не торопимся. Охота намечена на завтра. И вот наступает заветное утро.