Евгений Спангенберг - Записки натуралиста

Жалко такого охотника, несчастлив он и его семья, обездолена его собака.

Маленький спаниель в этом отношении имеет явные преимущества: его можно без труда запихнуть в заплечный мешок и, так сказать, контрабандой провезти там, где невозможно провезти крупного сеттера. Кроме того, многие спаниели, безусловно, обладают высокими полевыми качествами. Они не боятся даже ледяной воды, превосходно плавают и прямо в руки подают убитую дичь. Взвесив все это, я и решил завести спаниеля.

Собак этой породы в то время появилось уже немало. Вскоре мне представился случай осуществить свое желание: в моей квартире появился беспокойный, но бесконечно симпатичный толстый щенок-спаниель.

Только не повезло мне с моей затеей. Не успела собачонка подрасти, как шофер-лихач переехал маленького щенка. В квартире после этого воцарилась какая-то особенная, гнетущая тишина.

Прошел год или немного больше. И вот однажды я получил в подарок второго щенка-спаниеля; ему исполнился месяц. Комочек, покрытый черной с белыми отметинами блестящей и шелковистой шерстью, я назвал Чоком.

– Но почему Чок? Что это значит? Какое странное имя! – задавали мне вопрос знакомые.

– Уж очень звучит хорошо! – отвечал я,– Представьте я крикну: «Чок!» Да ведь этот отрывистый звук, почти как неожиданный звук выстрела, дойдет до сознания самой горячей собаки во время ее работы. Разве не так? «Чок!» Право же хорошо. А что значит «чок» – это неважно. Мы, охотники, называем чоком резкое сужение ружейного канала ствола при выходе; оно несколько повышает кучность боя.

Представьте себе, что, дав это имя собаке, я попал в точку. Мой щенок от рождения оказался почти глухим и воспринимал только резкие звуки. Однако надо сказать, что выбрал я имя щенку еще и по другой причине. Я назвал его так и в память замечательного спаниеля; он принадлежал одному из моих знакомых, ныне умершему, Владимиру Николаевичу Шустову.

Его Чок был блестящим представителем этой породы. Крупный, выносливый и на редкость смышленый пес отличался безупречной полевой работой. Однажды в Казахстане, на Сырдарье, мы с Шустовым отправились в тугаи за фазанами. Незадолго перед этим Владимир Николаевич вывихнул себе ногу. Нога опухла, болела, и он не мог охотиться обычным способом. Владимир Николаевич достал смирную лошадь и, держа ружье наготове, верхом скакал по тугайным зарослям. Его Чок с большим мастерством отыскивал в чаще кустарников и выгонял фазанов, а после выстрела превосходно подавал убитую птицу хозяину.

Когда фазан попадал в зубы собаке, она делала большой прыжок, вскакивала на спину лошади. Шустов помогал Чоку взобраться на холку, брал убитую птицу и, ласково похлопав пса, позволял ему соскочить на противоположную сторону, чтобы продолжать поиски.

Великолепная работа собаки и отличная стрельба Шустова доставили мне огромное удовольствие. Меня поражала четкая согласованность действий человека и его четвероногого помощника. Никакой суеты, ни одной напрасно потерянной минуты, Я готов был часами наблюдать за охотой. Несколько позднее один замечательный поступок этой собаки окончательно покорил мое сердце. Чоку Шустова запрещалось кусаться. Собака твердо уяснила это строгое правило и старалась избегать инцидентов. Но при несправедливой обиде иной раз трудно бывает сдержаться и хорошо воспитанному животному.

Однажды какой-то парень, не заметив присутствия моего и хозяина собаки, запустил в Чока тяжелым камнем. К счастью, он пролетел мимо. Однако этот камень переполнил чашу терпения собаки. С рычанием Чок кинулся вперед, чтобы наказать обидчика. Но вспышка гнева продолжалась недолго. Уже в следующее мгновение, видимо сообразив, что он нарушает закон, Чок остановился.

Своими движениями и голосом он старался показать, что продолжает преследовать обидевшего его человека. Из-под его ног летела пыль, из горла вырывалось свирепое рычание, но сам пес оставался на том же месте. Глаза убегающего парня выражали страх. Он был уверен, что расправа близка, что вот-вот сейчас собака настигнет его, вцепится в ногу. Другие глаза, глаза собаки, выражали совсем иное – веселье.

Они в буквальном смысле смеялись! «Вот, мол, я по заслугам напугал парня, но не нарушил никаких правил»,– весело глянули они в лицо своего хозяина.

Чока Шустова давно не существует на белом свете, но я частенько с улыбкой вспоминаю собаку и чту ее память. В честь ее я назвал подаренного мне щенка-спаниеля Чоком.