Кшиштоф Варга - Гуляш из турула

В Опустасере кроме панорамы Фести мы найдем римские руины, ветхие, еще позапрошлого века, лачуги пекарей и торговцев перцем и луком, ветряную мельницу и свежевыстроенные большие деревянные юрты, в которых наглядно демонстрируется история этих земель, от динозавров до наших дней. Есть и Номад-парк с полотняными шатрами и ипподромом, где энтузиасты-любители в кожаных кафтанах и остроконечных шапках демонстрируют верховую езду и стрельбу из лука.

Немного в стороне, между ипподромом и панорамой Фести, стоит небольшой, но самый интересный экспонат во всем Опустасере. Это памятник силе венгерского оружия со времен Обретения Родины до Второй мировой войны. Четыре огромных меча, устремленных ввысь, крепко зажаты в четырех каменных кулачищах, а между ними надпись: «Pro Patria». Сам памятник банален в своей универсальности и мог бы принадлежать любому государству и посвящаться любой «Patria». Интересно то, что его окружает. Это неравномерно разбросанные каменные плиты, на которых высечены даты и места выигранных и проигранных сражений, в которых венгры защищались или нападали, но которые были неизменно героическими и всегда велись pro Patria.

Перечень сражений открывается 899 годом (битва на реке Брента, когда венгры разоряли Ломбардию), а за ним следуют 926 год (сражение под Санкт-Галленом, когда грабили Апеннинский полуостров) и 955-й (позорное поражение под Аугсбургом). Тут не хватает проигранной королю Генриху I в 933 году битвы под Мерзебургом, но не стоит мелочиться — из одних только мадьярских набегов на Западную Европу можно было бы выложить несколько каменных кругов. И все же за какую такую отчизну сражались мадьярские завоеватели в X веке? Во имя какой «Patria» безжалостные всадники убивали и захватывали в плен европейцев, за какую родину под Аугсбургом были повешены Булчу и Лехел? И почему вся Европа молилась: «От жестоких венгров упаси нас, Боже!» — если они просто сражались за свою родину? И только потому, что после битвы на реке Лех у Аугсбурга они были уже не в состоянии, как прежде, растаптывать Европу своими лошадьми, им пришлось обустроить свою «Patria» на Паннонской равнине.

На других камнях увековечены поражения, которые мадьяры потерпели от рук мусульман в битвах под Варной, Мохачем, Никополисом; а также победа под Нандорфехерваром, героическая оборона Эгера, Кёсега и Сигетвара в XVI веке, битвы времен восстания Ференца Ракоци, сражения 1848–1849 годов — весь героический и неоспоримый пантеон подвигов венгерского оружия. У плит, посвященных Второй мировой войне, становится интересней. Сороковые годы представлены тут боями на Восточном фронте: под Уманью (1941), Воронежем (1943), Обертином (1944) — там, где истекала кровью 2-я армия гонведов. Этот этап заканчивается обороной Буды от русских в 1945 году, когда, потеряв Пешт, гвардейцы «Скрещенных стрел» еще месяц сопротивлялись на холмах правого берега столицы. А значит, этот мемориал в какой-то мере является памятником венгерскому фашизму. Здесь Венгрия Кошута соседствует с Венгрией Салаши, нилашисты, отстреливающиеся в Буде, — с венгерскими повстанцами: возле даты «1945» стоит дата «1956» и место — «Будапешт». Как видно, достаточным основанием для каменщика, который высек эти даты рядом, было то, что в обоих случаях борьба велась с Красной армией. Так что убитые русскими нилашисты удостоились тех же почестей, что и будапештские повстанцы, павшие осенью 1956-го.

Я был на месте массовой казни под Мохачем. Само собой, был я и в Будапеште, и в Белграде, был в Эгере, где видел замок и памятник Иштвану Добо [130] Иштван Добо (ок. 1502–1572) — начальник гарнизона крепости Эгер, прославившийся героической защитой крепости от турецких войск в 1552 г. При ее обороне вместе с 2100 защитниками успешно противостоял натиску 80-тысячного турецкого войска, чем сорвал план наступления турок на Вену. , который так стойко сопротивлялся туркам. Но кто, попивая «Уникум» в Буде, будет думать о том, как нилашисты с немцами отбивались там от красноармейцев весной 1945 года? Кто, смакуя ракию у стен белградского Калемегдана [131] Пограничная крепость в Белграде, под стенами которой в 1456 г. проходила осада Белграда войсками османского султана Мехмеда II. Янош Хуньяди возглавил контрнаступление, в результате которого войска султана обратились в бегство. , будет вспоминать, как Янош Хуньяди дал там под зад коленом спесивым османам? Кто за стаканчиком «эгри бикавера» будет рассуждать о героизме защитников Эгера, которые — как считали турки — своим небывалым мужеством были обязаны тому, что пьют бычью кровь?