Кшиштоф Варга - Гуляш из турула

Каждый раз, когда я бываю в этом экстерриториальном, свободном городке, я забываю о трианонско-турульей Венгрии и испытываю облегчение, в чем весьма помогают мне продукты господ Бока и Гере. Ни в пансионате Бока, где я живу, ни в винных погребах, где пью, я не вижу карт Великой Венгрии на стенах, а вижу только дипломы и кубки, привезенные с турниров виноделия.

«Дьюрчань, вали отсюда! Дьюрчань, вали отсюда!» — гремит в толпе, собравшейся на площади Кошута перед парламентом. Крик уносится ввысь, но внезапно обрывается, и люди, стоящие у трибуны, с которой одна за другой произносятся речи, замолкают и сосредоточенно слушают.

Слушают о правительстве воров, которые присвоили Венгрию себе, о коммунистической диктатуре, бессменно наследующей власть, о народе, который эта власть предает. Когда оратор сходит с трибуны, на сцену поднимается группа «Ismerős Агсок» («Знакомые лица») и исполняет песню «Русские, домой!». Русских нет в Венгрии уже давно, но каждый сотни раз видел этот лозунг, писавшийся на стенах осенью 1956 года, — тогда, когда повстанцы сражались за свободную Венгрию на площади Сена, там, где нынче стоит гигантский «Маммут», а также в переулке Корвина, где теперь мультиплекс, в котором показывают комедию «Моя супербывшая» с Умой Турман в главной роли.

Потому что для людей, вот уже неделю собирающихся на площади Кошута, для тех нескольких десятков, которые живут там в палатках, и для тех, кто приходит туда только по вечерам, то, что тут происходит, — новая венгерская революция. Такая же, что и пятьдесят лет назад.

И хотя давно уже нет над Дунаем ни советских войск, ни ненавистных авошей, ни коммунистических гэбэшников, ни красной звезды на белой полоске венгерского флага, вырезанной венгерскими повстанцами, так что флаг с круглой дырой посредине стал символом революции 1956 года, — несмотря на все это, сегодня снова кто-то вырезает дыру в середине флага. Пятиконечная звезда осталась только на обелиске в честь советских солдат, погибших в Венгрии во время Второй мировой войны. Сейчас, во время штурма телевидения, досталось и ему.

На площади перед парламентом бросается в глаза один из транспарантов на длинном древке, на котором написано: «Мы оскверняем монумент советской армии, это правда. Мог бы Израиль согласиться, чтобы в Иерусалиме поставили памятник солдатам-нацистам?» На площади Кошута звучит в основном революционная риторика. Всего за несколько дней сформировалось целых три комитета: Венгерский национальный совет, Национальный революционный комитет и Союз новой Венгрии.

«Знакомые лица» сходят со сцены под скупые аплодисменты, а перед микрофоном появляется очередной народный трибун. Один из многих, кто участвует в марафоне речей, перемежающихся песнями под фонограмму, воззваниями к народу, живой музыкой, декламацией классической и собственной поэзии. Между священником из Канады — председателем Канадского союза венгров — и председателем Международного союза венгров на сцену поднимается женщина лет сорока в национальном костюме. «Вот уже неделю я прихожу сюда каждый день. Мы победим, я знаю!» — взволнованно говорит она. И читает свое стихотворение о короле Матьяше Корвине. Том самом, который в лавровом венке, с достоинством и брюзгливой гримасой на лице смотрит с 1000-форинтовой купюры.

За тысячу форинтов в одной из лавок, опоясывающих площадь, можно купить майку с турулом на фоне карты Великой Венгрии. Многие носят такие, покупаю и я: мое любимое мифологическое существо широко и гордо раскидывает крылья, а в когтях держит меч с надписью «Hungaria». За тысячу форинтов можно, кроме того, купить пять бубликов, огромных, мягких, с запеченным сыром, ну или три пива. Или другую майку, например со знаменитым высказыванием премьер-министра Ференца Дьюрчаня: «Мы все просрали, не немного, а все». Так премьер подытожил деятельность своего правительства.

Обнародование пленки с записью секретного обращения премьера к своим высокопоставленным коллегам по партии во время закрытого выездного заседания на Балатоне вызвало в Венгрии самые бурные беспорядки и манифестации за последние полвека. Премьер-министр признался в этой речи, что все последние два года врал, чтобы удержаться у власти. Говорил, что его правительство не сделало ничего, чтобы пополнить находящийся в плачевном состоянии бюджет государства. Что предвыборные обещания, благодаря которым он получил поддержку, исполнить невозможно и что нужно провести колоссальные, болезненные для общества реформы. И что следует ожидать больших манифестаций перед парламентом. Он был прав.