Елена Стяжкина - Розка (сборник)

Я лежал и ждал, когда им надоест. Это я мог, сколько хочешь. Окопы, доктор, это про терпение. Верим Киплингу. Ждать-ждать-ждать. И нет отпуска на войне. Не только пыль-пыль-пыль, но еще слякоть-слякоть, грязь-грязь и холод-холод. Но ни жаровен, ни чертей. Это точно. Я мог бы пролежать сутки, но они устали раньше, «ротные», типа кураторы, развели их по аудиториям. Когда я повернулся, чтобы встать, то увидел студента Данилюка. Он сидел на асфальте, почти в луже, рядом со мной. Джинсы его были мокрые и грязные.

Сессию можно сдать оптом. Просят триста, но можно за двести пятьдесят. Курсовик – сто. Диплом – двести. С экспериментом – триста и задаток. Тезисы или статью – для рейтинга – сто на любую тему. Диссертация с защитой «под ключ» от двенадцати тысяч. До войны было дороже. Я написал Академику: «Зачем мне диплом? В какую дырку я буду его совать? Кем я хочу быть?»

«Кем?» – ответил мне он. Поставил на паузу, потому что у меня нет ответа. И в логике Академика и ангела его Стива Джобса я должен просто потерпеть. Потерпеть, пока не созрею или пока не привыкну к «как все».

Я бы мог, наверное, заправлять автомобили. Любил бы фуры и дружил с дальнобоями. Я давал бы им с собой соль и пряное мясо, а они привозили бы мне рассказы о дорогах и стоянках, о людях, едящих руками, о собаках с человеческими голубыми глазами. Я мог бы жить на заправке, в маленькой комнате без окна. Я варил бы бограчи и борщи, я заваривал бы чай и мыл посуду в маленьком баре с кухней. Я ждал бы своих, тут, на берегу, и мои возвращались бы, делая крюк, чтобы заправиться именно здесь и, похлопав меня по плечу, нарисовать карту всех на свете правильных поворотов. Моя заправка была бы электрической и работала от солнечных батарей. А поскольку солнца было бы много, я вялил бы мясо и сушил фрукты. А мой хозяин – хипстер из Днепра, снимался бы в документальном кино.

Зачем мне диплом?

Но Стив Джобс был непреклонен. И студент Данилюк был послан мне именно им, не иначе. Студент Данилюк выигрывал олимпиады и дебаты, писал статьи на английском и учил китайский, ездил на конференции в Кошице и Нью-Йорк, и еще куда-то. Он моделировал левацкую экономику – экономику потребностей и взаимообменов, а не денег. И солнечные батареи были его мне подарком.

«К сожалению, – сказал студенту Данилюку наш взводный куратор, – для тебя не получится места в магистратуре. Все три бюджетных места уже расписаны: дочка замгубернатора, сын нашей заведующей и еще один мальчик по квоте ректора. Только если на платной основе… По контракту можешь рассчитывать. Такая жизнь». Взводный вздохнул. Студент Данилюк писал для него сайт и экспериментальную часть докторской. Поэтому, конечно, неловкость. Такая неловкость, что аж до слез.

«Значит, Ансельм Кифер? Других вариантов нет?» – спросил Питер.

«Разве я его называл? Разве я его выбрал?»

«Ну… Кифер не нуждается в том, чтобы его кто-то выбрал. Он просто есть. Какая из его работ висит в доме ваших друзей?»

«Друзей Лореллы. И я не бывал у них дома… Но я побываю, я съезжу, обязательно посмотрю, – Роман не так чтобы оживился, но воспрянул духом и перестал кричать. Он любил игру в переговоры, потому что почти всегда выигрывал, заставляя других выглядеть глупыми, беспомощными и очень уязвимыми. Питер, конечно, был крепким орешком. И даже не орешком, а вполне себе камнем – неподвижным и невозмутимым, таким, какие хорошо класть в основание вечности. С ним можно было сыграть в честность, вот в эту любимую Западом непосредственность, открытость, способность к быстрым крикливым слезам и душным, непротокольным объятиям. – Я обязательно посмотрю. И у меня еще Кира. Дочь. В этом году – в школу. Еще Лорелла. Она, знаете ли, предложила пожениться. Мы давно знакомы и даже думали о браке, но нам обоим это казалось безнадежным предприятием. Вашего Кифера я видел только в Интернете. А она – на стене в доме своих друзей. Вы понимаете, о чем я говорю. До Киры я бы выбрал «Звездопад». До Киры я ощущал себя трупом, который просто ждет, когда его зароют, и звездное небо очень раздражало. И вообще, это глупо – видеть, как звезды падают в развороченное брюхо. М-да… Наверное, это была депрессия. Мне надо было что-то попить, поработать с психотерапевтом. Но у меня случилась Кира, дочка. Она идет в школу, кроме меня, у нее никого нет. Наверное, поэтому Лорелла и предложила мне пожениться. Они хорошо ладят, на удивление хорошо ладят – Лорелла и Кира. Они даже спят вместе по скайпу или вайберу. У нас могло бы получиться, если бы не все это…»