Сергей Мавроди - Сын Люцифера

От всех этих мыслей бедный Вайченко чувствовал себя так, словно душу ему рвали раскалёнными докрасна клещами. А на сердце, напротив, наваливали одну за другой огромные ледяные глыбы. Целые айсберги. Торосы! Оттого и само сердце у него словно леденело постепенно. Покрывалось инеем.

А может, у неё и любовник уже есть? — замирая, думал он дальше. — А что? Раз она!.. Естественно… А нет — так будет вот-вот, — тут же мрачно присовокуплял он. — При таком раскладе. Не сегодня-завтра. Ёбарь какой-нибудь обязательно найдётся. К_А_к ни найтись!.. Да нет, нет! Чего я придумываю!.. — буквально через минуту начинал горячо убеждать и успокаивать он сам себя. — Ничего же ещё вообще неясно! Может, мне вообще всё померещилось!.. (“Сейча-аа! — аа! — а-асс…» Да-а!.. «Померещилось»!.. Как же!.. Чёрта с два!!) Может!..

В таких вот бесплодных размышлениях и переливаниях из пустого в порожнее прошло время до обеда. Ближе к вечеру Вайченко наконец опомнился.

Ладно! — принялся рассуждать он более-менее хладнокровно (стараясь, во всяком случае, сохранять хладнокровие! хоть это и было очень ему сложно — эмоции буквально рвались наружу, захлёстывали! а мысли всё время упорно сворачивали на проторенную дорожку: «постылый — непостылый… удовлетворяю я её — не удовлетворяю…»). — Что же всё-таки делать-то!? Всё это, конечно, о-очень бла-агродно, но какие выводы? Что делать?! Надо же что-то делать!.. Ну, проверить хоть как-то, убедиться, что ли… Что и как. Как часто она, там, всем этим занимается… ну, и вообще… Проверить бы надо!.. — Вайченко даже и не задавал себе вопроса: а что это, собственно, ему даст, и зачем ему вообще это надо: «проверить и убедиться» — он испытывал острую, прямо-таки, болезненную потребность что-то делать! что-то конкретное! действовать!! — а дальше он пока и не думал.

А!.. там видно будет! Сначала проверим.

Так, а как проверить?.. — мозг Вайченко лихорадочно работал. Чётко и слаженно. Как компьютер. Решение должно быть найдено! Причём немедленно! (А то я с ума сойду!!! от этой неопределённости!) И оно будет найдено! Обязательно. — Как-как?!.. — быстро сообразил он. Его вдруг словно озарило. — Да очень просто! Видеокамеру в ванной установить!.. Ну, конечно!.. Так… — теперь, когда в целом стало примерно понятно, что делать, в какое направлении двигаться, сомнения и колебания разом исчезли, оставалось лишь обдумать подробности. Чисто технические детали разные. Какую именно камеру?.. где её взять?.. куда ставить?.. Так, чтобы незаметно, а в то же время, чтобы всё потом видно было!.. и желательно во всех ракурсах и крупным планом! (порно, блядь! в натуре!.. а хуй ли!)… Ну, во всех не во всех, а видно всё должно быть!! — отговорить, переубедить, вразумить Вайченко, как-то воззвать к его здравому смыслу (зачем!!!??? зачем, болван, тебе это всё надо!!??) было уже невозможно. Он словно по какой-то наклонной плоскости покатился. Вниз с горки. И всё быстрее и быстрее.

Установлю!.. Выясню!.. Уличу!.. Убежусь!.. (Зачем!?.. Зачем!!??.. Зачем!!!???) А потом!.. А потом!!.. А там уже и видно будет. Сначала выяснить всё надо.

Как только решение было найдено и план действий выработан, усидеть на месте, спокойно дожидаясь конца рабочего дня, было уже, разумеется, попросту немыслимо. Да Вайченко и не собирался. Им словно безумие какое-то овладело. Демон какой-то вселился, бес неугомонный, который непрестанно торопил его, подстёгивал и подгонял: ну же!.. скорее! скорее! скорее! нельзя терять ни минуты!..

Вайченко наскоро отпросился со своей службы (слава богу, отпустили без звука, повезло! иначе бы!!.. всё равно бы он ушёл, пусть хоть увольняют потом! да гори всё!) и понёсся за видеокамерой. Дел была ещё куча, и всё надо было успеть кровь из носа до прихода Нади!! Выяснить всё надо немедленно! Сегодня же!! Целых суток неведения он бы не пережил. Не вынес.

Ну, что?.. — Вайченко придирчиво осмотрел тщательно замаскированный объектив. — Не видно, вроде?.. Да нет! Конечно, она не заметит! Если не знаешь, в жизни никогда не подумаешь!.. Да и… В собственной ванной… Да нет, чушь, конечно, ничего она не удивит… Так-с… Кассета только чего-то коротковата… Всего 3 часа… Подлиннее, что ль, не было?.. Хотя бы 4?.. Ладно, впрочем… Три — тоже нормально… В семь — одну ставлю, в десять — другую… Не забыть только сменить… Да и вообще лучше пораньше, не ровно в десять, а то вдруг она в этот момент в ванной будет — щелчок услышит… Где-нибудь примерно в полдесятого… Да… Примерно так. В половину — без пятнадцати… Но не позже! Максимум без пятнадцати!.. Та-ак!.. Ну, чего?.. Всё, вроде?.. — Вайченко ещё раз полюбовался на плоды трудов своих. Сделал он всё на славу. Получилось всё замечательно, любо-дорого! Камеру было действительно со стороны совершенно незаметно. Никогда и не заподозришь. Н-да.