Сергей Мавроди - Сын Люцифера

И как ведь этот бес с бабьём этим обращался!.. Как последний подонок. А они всё равно к нему липли. А я вроде уж и так, и этак!.. Всё на «будьте любезны!» Ах, ох!.. Цветы-духи. А что в итоге?.. Тьфу ты!

«Ты раньше другой был!» — припомнились ему последние слова только убежавшей этой… как её?.. Даши?.. Маши?.. — Какой «другой»? В чём «другой»? В чём именно? В чём!!?? В чём?! в чём?! в чём?!

Вот интересно, если бы на моём месте ангел был этот год, а не бес, он бы чего-нибудь добился? Наверное, он бы вообще всё развалил! Всю мою жизнь, — при этой неожиданно пришедшей ему в голову забавной мыслишке Каменев невольно хихикнул. — Всех баб бы распугал, всех друзей. (Впрочем, у меня их и так, считай, что не было! — тут же с горечью напомнил он себе. — Ни баб, ни друзей.) На работе бы, наверное, полный звиздец учинил…

Каменев представил на своём месте некоего благостного, смиренного ангелочка, христосика — тихого, правильного, безгрешного, всех непрерывно поучающего («Покайтесь, братья!..»), представил, что бы он тут за год понатворить успел — и злорадно ухмыльнулся.

Да, приятель, здесь тебе не рай! Здесь только успевай поворачиваться. Вот бес, тот тут быстренько сориентировался и приспособился. В два счёта! Ему-то, наоборот, после ада показалось, наверное, что он прямиком в рай угодил. Кругом одни лохи и лохушки. Паиньки. Глупенькие да наивненькие! У них-то там, в аду, небось, такие злыдни, такие исчадия живут, злющие да коварные — что куда там нынешним! Всякие там мессалины да цезари борджиа. Нероны и клеопатры. Нынешние им и в подмётки, небось, не годятся. Так… на один укус. Так что он тут быстренько со всеми разобрался. И с бабами, и с мужиками.

А теперь он исчез, а я один на один со всеми ними остался. Расхлёбывать. А что я могу? Я не бес. Я мессалин в глаза не видел. Для меня любая Клава — Мессалина. И Клеопатра — вместе взятые! Это всё равно, что он на гору залез за этот год высоченную. На скалу. А мне теперь спускайся! Он-то дальше лезть собирался, ещё выше, а мне-то куда? Куда мне выше! У меня и здесь голова уже кружится. Как у отца Федора в «Двенадцати стульях». «Снимите меня, я верну колбасу!» Ан нет, любезный! Всё! Поздно! Раньше надо было думать. Кто тебя теперь снимать полезет!? Кому ты нужен! Разве что санитары из сумасшедшего дома. По пожарной лестнице. А самому не спуститься. Сам полезешь — разобьёшься. Блин! И оставаться нельзя. Колбасы надолго не хватит. Ну, день-два от силы. А потом?!

— Представляешь, Каменева на днях видела! Около метро. В каких-то лохмотьях, оборванный весь, бомж бомжом!..

— Подожди, это какой Каменев?.. Петя, что ль, который у нас работал? Года два назад?.. У Петровича в отделе? Стихи ещё писал всем на дни рождения?

— Ну да, Петя Каменев! Не помнишь, что ли?..

— А что с ним стало? Почему оборванный, в лохмотьях?

— А ты чего, не знаешь?

— Нет! Откуда? Я же в декрете была.

— Да он с работы тогда уволился. Бизнесом каким-то занялся. Сначала вроде всё хорошо шло. На работу даже пару раз заходил — весёлый такой, оживлённый!.. Мы всё удивлялись да завидовали — словно подменили человека! Откуда что взялось!..

— Ну-ну!?..

— Ну, вот! Ну, а потом прогорел, естественно. В долги какие-то залез, с бандитами с какими-то связался… Квартиру его заставили продать. Сейчас спился, говорят, совсем. Угол снимает где-то под Москвой, то ли в Мытищах, то ли ещё где. Ну, не знаю… Чуть ли не бутылки собирает.

— Да ты что?!

— Говорят… не знаю. Вот т_А_к вот!

— Да-а!.. А ведь нормальный человек вроде был. Кто бы мог подумать!..

— Денег, вишь, всё хочется лёгких! Не жилось спокойно. А всех денег всё равно не заработаешь. И какой там «бизнес» на старости лет! Сидел бы уж!.. Щас же всё за связи да за взятки. Вот и прогорел. Сам виноват! Не умеешь — так не суйся.

— Да-а! Ну, ладно, давай. Я пошла. Работы полно. Ну, надо же!..

— Давай. Я тоже сейчас.

Верочка вышла. Танечка посидела ещё немного, докурила сигаретку, потом тщательно её затушила, бросила в ведро, встала и тоже отправилась. Вслед за подругой. Работать. Конец года же! Дел действительно было много.

__________

И спросил Люцифер у Своего Сына:

— Усвоил ли Ты урок?

И ответил Люциферу Его Сын:

— Да. Я усвоил его.

И настал сто двадцать первый день.

И сказал Люцифер:

— Любовь не ведает сомнений и не знает вопросов. Где начинаются вопросы, там кончается любовь.

— Вы знаете, что такое эрозия?