Сергей Мавроди - Сын Люцифера

— Деньги… — Карев поморщился. — Деньги каждый даёт, сколько хочет. Таксы нет.

— Неужели?.. — скептически протянула корреспондентка, с откровенной издёвкой глядя на своего собеседника. — А у меня, признаться, совсем другая информация…

— У Вас ложная информация, — Карев встал, давая понять, что разговор окончен. — Проверяйте, Маргарита Васильевна, проверяйте!.. Уличайте меня во лжи. Всё же в Ваших руках. Постарайтесь просто быть объективной, только и всего.

— Да, и вот ещё что! — уже стоя в дверях задумчиво обронил Карев, пристально разглядывая собиравшуюся уже уходить женщину. Та приостановилась и вопросительно на него посмотрела. — Впрочем, неважно! До свидания, Маргарита Васильевна.

— До свидания.

Корреспондентка хмыкнула, пожала плечами, надменно вздёрнула голову, повернулась и неспешно проследовала к лифту.

Гм!.. — Карев заваривал себе кофе и рассеяно следил, чтобы бурлящая бурая жидкость не убежала. Мысли его были далеко. — Ага!! Стоп-стоп-стоп!.. То-то же!.. — в самый последний момент он успел всё же подхватить кофейник с конфорки, выключил газ и поставил кофейник на стол. Пусть отстаивается. Пока гуща осядет. — Интересно, конечно… Что она там напишет… В своей газетёнке… И ладно бы «Известия» какие-нибудь, а то жёлтая пресса, дешёвка! а сколько понта!.. Гонора!.. «Да я!.. Да Вы!..» Го-осподи!..

Карев и сам не мог пока до конца разобраться в своих чувствах. С одной стороны, происходящее его, конечно, в известной степени беспокоило — чёрт его знает, чего там дальше будет! особенно, если действительно скандал начнётся; а с другой… А может, оно и к лучшему? Что его лавочку прикроют? Сам-то бы он никогда на это не решился. И прекрасно это понимал. Всё-таки такой бизнес!.. Уже налаженный!.. Как это: взять вдруг и порушить?! А так… Ну, судьба!.. Что ж поделаешь?..

А потом и снова уже можно будет… Полегонечку… Я же теперь знаю, что и как… Только не повторяя прежних ошибок, естественно. Чтобы не слишком уж всё разгонялось. Пара-тройка клиенток в день — ну, и хватит. А куда больше? Поёбывать их потихонечку в своё удовольствие и за скромное вознаграждение… Чем не жизнь? Чинно, скромно, благородно… И на жисть хватает и для здоровья полезно. И овцы целы, и волки сыты…

А не то, что сейчас! Бред какой-то! Овец уже столько развелось, что они и волка самого того и гляди сожрут! Схавают! Ну, или затопчут ненароком. И не заметят даже. Бред! — Карев вяло выругался и осторожно, чтобы не взболтнуть случайно осевшую на дне муть, налил себе в чашку кофе. — А хорошо даже, что корреспонденточка эта сегодня пришла! Хоть перерыв себе сделать. Отдохнуть. А то крутишься как белка в колесе…

Думать о корреспондентке было приятно Карев даже не мог понять сначала, почему. И лишь спустя некоторое время догадался. Он впервые за о-очень-очень долгое время общался с женщиной! Не с клиенткой, а именно с женщиной! Которая видела в нём мужчину! Человека! Пусть плохого, жадного, корыстного, порочного… мошенника, лгуна, обманщика, но — человека! А не!.. какой-то, блядь, ходячий волшебный хуй. Отсоси у него — и сбудутся все твои желания. Тьфу! — Карев с отвращением сплюнул и с тоскою вздохнул. — Потаскушки проклятые! Шлюшки. Шалавы. Прошмандовки, — он вспомнил, как в порыве беспричинной ярости орал порой на своих безропотных клиенток, брызгал слюной, топал ногами и обзывал их самими последними словами, самыми грязными ругательствами, которые только мог припомнить и придумать; а они лишь слушали да радовались. Он же сам учил: чём грязнее и бесстыднее — тем лучше! Подобное — подобным.

Он был для них каким-то юродивым. Блаженненьким. Что ни вытворяет — всё от бога. Юродивые же тоже на Руси прямо посереди людной площади испражнялись и публично онанировали, а толпа стояла вокруг, ахала и гадала: что бы это значило?.. К чему бы это?.. К добру или к худу?.. Это же знак! Свыше!.. Тьфу!!!

На душе от всех этих мыслей стало ещё тоскливее. Гадостней.

Я тоже на них скоро, наверное, испражняться начну, — подумал Карев. — А они благодарить меня за это будут и деньги платить. «Божья роса!..» Если бабью этому проклятому в голову что-нибудь уж втемяшится — то всё! Ничем его уже не проймёшь. Хоть из пушек в них пали!

Карев опять сплюнул, допил кофе и пошёл мыть чашку.

Позвони мне ещё!! — мысленно взмолился он, обращаясь к только что ушедшей от него женщине. — Поговори со мной! Поругай. Поиздевайся. Обзови меня жуликом, мошенником!.. Ну, хочешь, я тебя ещё интервью какое-нибудь дам?!