Сергей Мавроди - Сын Люцифера

Делать Шарго в институте по сути совершенно нечего. Он и сам не знает, зачем он сегодня сюда припёрся. На лекции он давно уже не ходит, на семинары тоже. Экзамены?.. А-а!.. Чепуха. Сдам. Всё это не важно.

Важно, однако, что у него уже к этому времени не осталось ни друзей, ни приятелей. Школьные порассеялись, у них теперь своя собственная жизнь, свои институты, свои друзья; а новых он так за эти годы себе и не нажил. С сокурсниками отношения на уровне «привет-привет» — и не более того. Ну, внутри группы чуть теплее. «Ну, как ты?!.. Как жизнь?.. Всё нормально?..» Скучно! Ему со всеми скучно. Не о чем говорить. Нет общих интересов. Черт его знает, почему так получается! Все общаются между собой, дружат, разговаривают друг с другом… Бог ты мой! О чем они, интересно, разговаривают? Шарго тоже неоднократно пробовал. А-а!.. Бесполезно. Ещё тоскливее от всех этих «разговоров становится». Острее чувствуешь свою полную неприкаянность. Словно ты чужой, с другой планеты. Один! Всегда один!.. Чтение?.. Да, конечно, но сколько же можно читать? А пить он не пьёт. Вот такая вот катавасия у нас получается. Ситуэйшен. Пике. Петля Нестерова.

Девушки?.. Да… С девушками ещё хуже. Собственно, вообще никак. Какие-то смутные мечты… томления… Реального же — ничего. Это даже удивительно. Хотя, с другой стороны, а где ему с ними знакомиться-то? с девушками?.. При его абсолютно отшельническом образе жизни? Он же нигде не бывает! Ни на вечеринках, ни на пьянках… Никуда не ходит… Где ему с кем-нибудь знакомиться? На улице?.. Но на улице — смелости не хватает. Откуда ей взяться, если опыта никакого? Да и внешность у него… Так, средненькая, прямо скажем, внешность… Не Ален Делон. Серенькая…

Господи, да у меня же юности не было! — с ужасом сообразил Шарго. — Вообще!! Свою весну, молодость! когда надо было любить, безумствовать! которая так коротка, так быстро проходит и которая даётся человеку только раз, один только раз в жизни! — я прозевал её! Растратил, растранжирил бездарно неизвестно на что! На книжки.

Я же девственником до 24-х лет был! Спиртного капли в рот не брал! Пока институт не кончил.

Потом, правда, наверстал… С лихвой, — Шарго невольно усмехнулся, припоминая. — Да… Потом этого добра хватало. И спиртного, и баб. И на работе… Ну, а когда бизнесом занялся, деньги появились… Там уж!.. Бабьё это!.. Н-да!..

Да только толку! Это уже всё не то. Хороша ложка к обеду. А это всё!.. — он в затруднении пошевелил пальцами, подыскивая подходящее сравнение. Сравнения не находилось. — Не то, короче, всё это! Эрзац. Суррогат. Природу не обманешь. Любить смолоду надо. А потом уже!.. — Шарго горько махнул рукой. — Козы все эти… «Могу купить козу, но не имею желания!..» Н-да!.. Во-во! «Козу»!.. Тогда, в юности, были сплошь прекрасные Дамы, офелии, ундиды, таинственные блоковские незнакомки… а потом пошли только козы, овцы, куры, кобылы и прочий домашний скот. Который надо кормить, холить, лелеять, ухаживать даже за ним, но любить!.. Как можно любить козу? Ну, присунуть ей пару раз, отодрать — ещё пожалуй, но любить?!.. — он страдальчески сморщился и рассеяно погладил ладонью холодное стекло.

Любить… Но ведь я любил! — встрепенулся вдруг он. — Да-да! Любил!! По-настоящему, всерьёз!.. Мучился, страдал, думал о ней день и ночь. Я и в институт-то тогда таскался по большей части для того только, чтобы на неё лишний раз взглянуть. Увидеть её хотя бы мельком, издалека! Хоть разочек!.. Хоть одним глазом!..

Шарго вспомнил, как он с откровенно глупым видом (он на секунду представил себя, тогдашнего, со стороны) пялился на предмет своего обожания, и ему даже неловко слегка стало.

Что, интересно, она думала?.. — он смущённо покашлял. — Она-то ведь наверняка всё замечала. Да и не просто замечала… — Шарго отошёл от окна и уселся в кресло. — Она ведь меня даже поощрить на первых порах пыталась. Явные знаки внимания мне оказывала… — он грустно усмехнулся. — Взгляд не отводила, когда с моим встречалась… Пока не поняла окончательно, что я безнадежен, и что всё это бесполезно. А тут как раз подвернулся этот Бобрышев… — Шарго вздохнул и качнулся несколько раз в кресле. — Да-а!.. А если бы тогда… Я бы, наверное, жизнь отдал за то только, чтобы прикоснуться к ней! Вот ей-богу!.. Глупость, конечно, но… А хотя, нет! Не глупость. Глупость как раз всё то, что потом было. Деньги… водка… бабы… Вот это — глупость. Это всё — от скуки! Времяпрепровожденьице-с. Да-с…

А вот то было настоящее! Единственное, наверное, что у меня и было-то в жизни настоящего. Только я, дурачок, тогда этого не понимал. Думал: и-и!.. впереди ещё вся жизнь!.. будут ещё и встречи, и любови!.. Оказалось же!.. Будут-то будут, да вот только 20 лет мне больше никогда уже не будет! Этого я тогда не учёл… Да-а… Не учёл…