Сергей Мавроди - Сын Люцифера

— Подожди, подожди!.. — медленно произнёс Дронов. — Не по хозяйству же убираться нас сюда привезли!.. А ты один в квартире живёшь?.. А продавать её, случайно, не собирался?.. Риэлтерская фирма такая-то тебе, часом, не знакома?

Этой же ночью Дронов бежал. Решётки на окнах в его комнате оказались, правда, довольно, крепкими, но вот крепёжные болты зато еле держались. Забор вокруг фермы был не очень высоким. (Это Дронов успел заметить ещё днём, когда вылезал из машины.) Так что стоило подтащить к нему пару валявшихся во дворе пустых ящиков…

Просёлочная дорога, та самая, по которой его сюда и привезли, петляла среди леса. Дронов бежал по ней, стараясь поддерживать высокий темп и в то же время чутко прислушиваясь.

Не слышно ли сзади машины?.. Нет ли погони?..

Но все было тихо. Часа через два-три вдалеке уже послышался шум шоссе.

Дронов остановился на мгновенье (да!.. точно!) и с новыми силами как на крыльях устремился вперёд.

Какие двадцать!!.. — с радостным удивлением вспоминал он слова Вадика. — Километров десять-двенадцать тут от силы! Не больше.

Внезапно между деревьями впереди блеснул свет фар. Машина! Спасён! Дронов не раздумывая бросился к ней. Машина остановилась, и из неё мгновенно выскочили люди. Те самые, которые его сюда и притащили. Лжемилиционеры. Вероятно, охранники на ферме, обнаружив его побег, вызвали их по рации или телефону.

Но всё это Дронов сообразил позже. Когда его, жестоко избитого, везли обратно на ферму.

— В следующий раз — убьём! — холодно пообещал Дронову старший охранник. Всё понятно?

— Да… — пробормотал Дронов, вытирая кровь с разбитого лица.

— Не слышу! — угрожающе повысил голос охранник.

— Да! — громко повторил Дронов и опустил глаза. — Понятно.

Прошёл месяц.

Дронов почти смирился со своей новой участью раба. Тяжёлый однообразный труд, плохое питание, почти ежедневные побои… Всё это отупляло.

Скоро Дронову стало казаться, что он всегда жил на этой проклятой ферме. А Москва, квартира, свобода, даже несостоявшееся самоубийство и последующая сделка с дьяволом — всё это всего лишь сон. Прекрасный, волшебный, но — сон. И не более того.

— Слышь, Антон! — с опаской косясь на дверь, тихо прошептал на ухо Дронову чрезвычайно взволнованный чем-то Вадик. (Последнюю неделю они жили почему-то в одной комнате.) — Я подслушал тут сегодня случайно, как охранники между собой базарят. "С этими двумя кончать, говорят, пора. Квартиры их уже переоформили. Так что скоро сам хозяин сюда приедет". Похоже, нам кранты? А? Когти рвать надо! Пока не поздно!

Вадик с надеждой и ожиданием смотрел на Дронова. Глаза его лихорадочно блестели.

Мозг Дронова мгновенно заработал. Оцепенение последних недель как рукой сняло.

Вдвоём нам не убежать, — сразу же понял он, оценивающе глянув на своего товарища по несчастью. — Вадька вообще еле ходит. Кожа да кости. Дистрофик самый настоящий. Куда с ним бежать! Одному надо. А как одному? Он же меня одного не отпустит. А спим мы вместе, незаметно не удастся. Так-так-так-так-так-так-так!..

— Подожди ты, Вадь, не суетись, — медленно сказал он, чтобы выиграть время. — Обдумать всё надо, взвесить. Подготовиться хоть как-то. Поймают ведь — убьют!

— Да и так, и так убьют! — шепотом возбужденно закричал Вадик. — Чего нам терять?! Ты что, не понимаешь?!

— Ладно! — решился Дронов. — Завтра ночью. Вряд ли уж прямо завтра хозяин этот ихний приедет. День у нас уж точно есть. Сегодня ночью отоспимся как следует, завтра днём осмотримся ещё раз, что к чему, а ночью рванём. Будь, что будет!

— Точно! — Вадик в волнении стукнул кулаком в раскрытую ладонь. — Терять нам нечего!

— Всё! Решено, — согласно кивнул Дронов. — Значит, так и сделаем. А теперь спать давай. Нам завтра ночью ещё двадцать километров по лесу идти. Выспаться как следует надо.

Они быстро разделись и легли. Вадик был оживлён как никогда и даже, кажется, что-то напевал.

Дронов дождался, когда он уснёт, тихо встал, осторожно взял стоящую у кровати массивную табуретку, размахнулся, глубоко вздохнул и резко опустил табуретку на голову безмятежно посапывающего Вадика. Он хотел лишь оглушить его и поэтому ударил, по всей видимости, недостаточно сильно. Не успел он аккуратно поставить табуретку обратно на пол, как Вадик застонал и открыл глаза.

Перепуганный насмерть Дронов бросился к нему, выхватил из-под головы подушку и закрыл ею лицо Вадика. Вадик слабо трепыхался и мычал, а Дронов от страха прижимал подушку всё сильнее и сильнее, даже не соображая толком, что он делает.