Сергей Мавроди - Сын Люцифера

Сон был очень странный. Доронин знал прекрасно, в каком именно доме живёт его коварная и жестокая возлюбленная и даже в какой именно квартире. Что вполне естественно. Но во сне он почему-то искал её по совершенно другому адресу. И, более того, был абсолютно уверен, что именно там её и найдёт. То ли переехала она, адрес сменила; то ли у подруги временно жила; то ли просто приходила сюда иногда — неважно! Всё это неважно! Главное!.. Главное, что здесь она!! Здесь!

Каким образом разузнал он этот новый адрес, как именно всё выяснил — тоже было совершенно непонятно. Да, впрочем, всё это было и несущественным. Какая разница! Главное, что он знал. Знал, знал, знал! Что она здесь бывает. И более того, что она здесь бывает неспроста. Да, неспроста!!

Любовник… измена… Всё было очень смутно, неопределённо… ну, как это всегда во сне происходит. Разорванные клочки событий… отсутствие логики, здравого смысла… — ничего конкретного, в общем. Только общее ощущение.

Но вот зато общее ощущение было очень чётким! Какой-то полной безысходности, беспросветного отчаяния, дикой тоски… — что он пришёл сюда чуть ли не мстить!

Потом какие-то ковры кругом… пуфы… всё мягкое, словно плюшевое!.. комнаты… комнаты… И её нигде нет!! И потом — сразу, без перебоя — он уже беседует о чём-то с её подругой. Кажется, на повышенных тонах. Пытается что-то выяснить. Что именно… о чём они беседуют… — совершенно всё неясно и туманно, какие-то опять-таки лишь отрывочные воспоминания. Или сначала они беседуют, а потом уже ковры и пуфы?.. Чёрт его знает!!

Потом огромный пробел — и сразу он стоит над её телом. В смысле, подруги. Над бездыханным телом. Над трупом! Полы халата разъехались, и видно, что на девушке ничего нет. Даже белья. Это зрелище вдруг почему-то сильнейшим образом возбуждает и заводит Доронина, он жадно набрасывается на неостывший ещё труп и начинает его с яростью насиловать.

Дальше воспоминания теряются. То есть конца сна он попросту не помнит. Чем там хоть всё кончилось? Дотрахал он там эту мёртвую подругу или нет? Кончил хоть в итоге?

Но это всё шутки, которыми Доронин безуспешно пытался себя подбодрить, а вообще-то впечатление от сна было очень мрачное. Замогильное какое-то. Потустороннее. Как будто он в аду побывал. В царстве мертвецов.

Комнаты эти все какие-то зловещие… мёртвое голое женское тело в нелепом коротком халатике с широко раздвинутыми ногами… совокупление с ним… (Последнее воспоминание было особенно мучительным и омерзительным.) Кошмар в общем, какой-то самый настоящий! Всё неподвижное… застывшее… неживое…

И его непередаваемый ужас! Он сознаёт, что он только что убил человека, его ждёт теперь тюрьма, жизнь поломана!.. Всё, конец! Конец…

Такой вот сон. Неприятный, прямо скажем. Но дело было даже не в этом. Не в том, приятный он или нет. Дело было в том, что сон этот снился Доронину с некоторых пор постоянно, и постепенно он так причудливо смешался с действительностью, с реальными воспоминаниями, что Доронин начал уже всерьёз сомневаться: полно! а сон ли это? Не происходило ли всё это на самом деле? Наяву?!

И чем больше проходило времени, тем больше он сомневался. С одной стороны, да не было этого, не могло быть!! что за ерунда, в самом деле! не было там никакой другой квартиры! а с другой — чёрт его знает! может, и было… Воспоминания, по крайней мере, были. Самые, что ни на есть, настоящие. А уж откуда они в память попали, пролезли… из сна или из реальности?.. Чёрт его знает!! Дьявольщина!!!

Да, конечно, Доронин прекрасно помнил то время, когда эти воспоминания у него напрочь отсутствовали — и сон этот воспринимался им просто как самый обычный сон. Да, было такое. Но именно, что было. Когда-то давным-давно. Но с тех пор всё изменилось. И много воды утекло. Что уж там у него в голове произошло, на нервной ли почве или не на нервной — но теперь он это помнил! Все эти события. В той проклятой квартире. Помнил вот, и всё тут! Как любые другие, реальные события своей жизни. Детство, юность и пр.

Но если это действительно было!.. При одной только этой мысли Доронина охватывал озноб, и начинали стучать зубы. Там же все комнаты в его отпечатках пальцев! Не говоря уж обо всём остальном. Сперме на трупе и прочее. Это ужас!! Да нет, бред! Чушь!! Не может этого быть!! Я убил (как, кстати!? голыми руками?) и изнасиловал! Именно в такой последовательности. Ага! И съел! Бред!!!.. А вдруг может?.. А?.. А вдруг?.. Что тогда? Что!!?? И вдруг это когда-нибудь вскроется?! Я же невменяемым тогда был! Из-за этой суки. Вдруг!!!??? — у Доронина начинали подкашиваться ноги. —