Сергей Мавроди - Сын Люцифера

Всё это Сафонов и сам преотлично видел и сознавал. Совершенно ясно и отчётливо. Как будто со стороны сам на себя смотрел! Он вовсе не был по жизни каким-то рохлей, мямлей, неудачником. Он был нормальный, молодой, современный парень. Как все. Весёлый, спортивный, компанейский. И с девушками у него всё было нормально. Всё в полном порядке. Как и у всех.

Но это раньше всё было. В другой жизни. В той, нормальной. До того, как началось у него всё это. Вся эта фантасмагория с Аллочкой. Теперь же…

При ней он словно язык проглатывал. Краснел-бледнел, глупел и терял дар речи.

Сафонов иногда мрачно думал:

А вот если бы действительно она захотела вдруг завязать с ним какие-то отношения? Роман любовный закрутить. Самым разумным с её стороны в этом случае было бы обращаться с ним, как с какой-то комнатной собачонкой. С мопсиком каким-нибудь. Общаться исключительно на уровне команд " К ноге!.. Рядом!.. Ляг-встань!.." и т. д.

И Сафонов бы с удовольствием и восторгом всё безропотно выполнял и от счастья бы повизгивал. Общаться же с ним, как с человеком, ей было решительно невозможно.

Например, подвигнуть его на какие-то нормальные, человеческие действия и поступки, самые что ни на есть элементарные, какие совершает любой нормальный молодой человек, когда хочет познакомиться с девушкой. Цветы там, комплементы, знаки внимания… Нет! Этого бедной Аллочке ждать от несчастного Сафонова совершенно не приходилось. Он бы, наверное, от страха умер, если бы она к нему просто с вопросом обратилась. Самым обычным. Сколько время, к примеру.

Вот если бы она прямо приказала ему: "Купи мне цветов!"!.. О, да! Тогда бы Сафонов всё продал, всё, что у него есть, и на все деньги накупил бы ей цветов. И был бы самым счастливым человеком на свете. Но сам!.. Нет, это невозможно!

В общем, Аллочку он воспринимал фактически не как живого человека, земную женщину, реальную двадцатилетнюю девушку, а как какую-то олимпийскую богиню, холодную, непостижимую и недоступную. Которой можно разве что любоваться издали. Поклоняться ей. Тайно на неё молиться! И только.

А почему "тайно"? А потому что, если она узнает, то наверняка рассердится. Что какой-то жалкий смертный посмел!..

Всё это было до такой степени вопиюще глупо, что Сафонову и самому порой стыдно за себя становилось. Но это ровным счётом ничего не меняло. Логика тут была бессильна. Поделать с собой он всё равно ничего не мог. Он всё прекрасно понимал, сознавал, отдавал себе во всём отчёт!.. Но!..

Какой он законченный кретин и мудак!.. Что это полный тупик!.. Что ничего он так никогда не добьётся!.. Что ещё хоть сто лет ходи вокруг да около — ничего не изменится. Действовать надо! Действовать. Шаги какие-то предпринимать. Попытки. Обозначаться. Объясниться хоть, что ли, попытаться!.. Ну, пусть она его пошлёт! Прогонит! В конце-то концов. Всё лучше будет… Будет хоть какая-то определённость. Чем вот так вот!.. дурью маяться.

Всё это Сафонов прекрасно понимал. Но поделать с собой всё равно ничего не мог. Не мог — и всё. Это было прямо какое-то колдовство! Его словно любовным зельем опоили.

Чёрт бы всё подрал!!!

Сафонов быстро подошёл к столу, налил себе полный стакан водки и выпил его залпом не закусывая. Немногие невольные свидетели этого его подвига покосились на него с некоторой опаской, и чуть отодвинулись, но Сафонову было уже на всё плевать. Ему страстно захотелось хоть что-нибудь сделать, хоть чем-то привлечь наконец её внимание! Чтобы она ему хоть слово ласковое сказала! Хоть одно-единственное!! Узнать хоть, что он для неё человек, а не пустое место. Да чёрт все подери!!

Водка наконец ударила в голову. Сафонов почувствовал прилив храбрости и, чуть дыша от волнения, приблизился потихоньку почти вплотную к её группе. К кучке мудаков, которые вокруг неё тусовались. Ну, собственно, не вокруг неё. Там ещё и помимо Аллочки две-три девицы, вообще-то говоря, было, но Сафонов видел только ЕЁ. Остальные особи женского пола для него не существовали.

Разглагольствовал какой-то незнакомый Сафонову высокий худощавый парень с длинными вьющимися волосами и красивым, словно вдохновенным лицом. Поэта, блядь! Или воина-барда. Обычный мудозвон, в общем. Из тех, что дурам-бабам нравятся.

Сафонов презрительно скривился. Он прекрасно знал этот тип мужчин. Трус и полное ничтожество наверняка. Потенциальный альфонсик. И Аллочка ещё его слушает, этого урода!

Сафонов непроизвольно сжал кулаки. Вывести сейчас этого… воина в коридор, врезать разок по кумполу!.. "Упал — отжался!.. Ну?!!.. Не понял!?"