Михаил Самарский - Подлинный Сократ

– Тайсон, если бы не ты, остались бы мы с тобой сегодня без ужина, – рассмеялся хозяин, глядя на меня.

А вы что думали, что я умею только по люстрам скакать, да мух ловить? Мало того, что я охотник, так еще оказался и неплохой рыбак. Однажды мне приснился сон, в котором я ходил на рыбалку и принес домой полную корзину рыбы, а Татьяна Михайловна меня хвалила и говорила: «Сократ, чтобы мы без тебя делали. Если бы не ты, семья бы умерла с голоду». Помните, я вам рассказывал эту историю в первой книге. Видимо, не зря мне приснился тот сон, похоже он был вещий.

Когда хозяин освободил рыбу от одежки, он закинул ее в кипящую воду, туда же положил картошку, заранее отваренный рис и помидоры. Я смотрел со стороны на это безобразие и не понимал, для чего так портить столь ценный продукт. Нет бы, просто съесть рыбу, так нет же, надо напихать в кастрюлю черт знает чего. От этой мешанины я, конечно же, отказался, а вот сырую рыбку съел с удовольствием.

– Какая потрясающая уха, – подметил хозяин, прихлебывая из тарелки горячий суп, – ты, видимо, котейка в моей жизни на удачу появился. Везет мне с тобой. Хороший ты кот, приносишь счастье людям.

Таких слов в свой адрес я еще никогда не слышал. В основном меня называли сволочью, мерзавцем, засранцем, негодяем, вором, бандитом, бесстыжим котом и еще много других нелицеприятных эпитетов сыпали на мою кошачью голову.

– Я вот раньше жил и думал, что счастлив, – продолжил свои размышления Георгий Иванович. – Семья была, квартира, машину купил. Мне казалось, что еще надо, все есть. А оказалось этого мало. Понимаешь, человек так устроен, ему всегда всего мало. Живет и всю жизнь мечтает заработать много денег, потом когда заработал, понимает, что это не предел мечтаний и хочется больше. Аппетиты растут с каждым днем. И так всю жизнь.

Я когда-то воевал в горячих точках, однажды подорвался на мине, чудом остался в живых. Решил, все хватит воевать, пора начинать вести мирный образ жизни. Вернулся с войны, встретил девушку, поженились, дочка родилась, казалось бы, все замечательно, живи и радуйся. Но любовь любовью, как говорят, любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда. А я, кроме того, что воевать и рисовать ничего не умею. Я даже на войне писал картины. Потом когда вернулся, удачно их продал, подзаработал денег, на то и жили с женой первое время. Потом стал писать и продавать картины, иногда успешно, а порой по несколько месяцев ничего не продавалось. В общем, перебивались с копейки на копейку. А бросить рисовать, хоть убей, не могу.

Творчество – это болезнь. Но, оно настолько не благодарное дело, прежде чем стать известным и знаменитым, надо дерьма наесться по самое не хочу, – Жора провел ребром ладони по горлу и продолжил: – у меня один знакомый писатель есть. Вроде и издается, и довольно известный уже, а зарабатывает гроши. Живет от гонорара до гонорара, а бросить не в состоянии. Говорит: «когда долго не пишу, шкура начинает буграми ходить».

Вот так и я. Жена терпела-терпела меня, а потом в один прекрасный день заявила: «Достало меня твое творчество. Не хочу так больше жить, не люблю тебя больше». Раз не любит, не буду же я навязываться. Оставил их с дочкой в квартире, а сам сюда перебрался. Теперь вот в электричках подрабатываю, не сказать, что много, но на хлеб хватает. А с тобой так и вовсе дело пошло. Нравишься ты людям, улыбку вызываешь у них. Пойдем-ка, я тебе кое-что покажу, – он кивнул головой в сторону своей комнаты.

Как сложно все у вас у людей. Вот у нас все гораздо проще. Есть отношения с кошкой – замечательно. Сегодня встречаемся, завтра разбежались, никаких претензий друг к другу, никаких обязанностей и привязанностей. А у вас – люблю, не люблю. Не можете вы жить без этих страстей-мордастей. И без материальных благ, кстати, тоже.

Чем больше вас слушаю, тем больше понимаю, что деньги в вашей жизни решают все. Прежде, я не раз замечал в углу за шкафом стоят какие-то вещи накрытые покрывалом. Мне естественно было любопытно, что там хранилось. По запаху не мог определить, что за зверь такой там прячется, а проникнуть под ткань не получалось. Теперь, когда Жора откинул покрывало, передо мной оказались картины художника. Мужчина поочередно стал выставлять их. На одной из них было изображено поле, на нем золотистые колоски, а вдалеке на горизонте голубое небо с пушистыми облаками. На другой одинокий белый тюльпан, с понуро опущенным бутоном. Но, больше всего меня потрясла картина, на которой была изображена девушка, над головой в руках она держала развернутый платок. Все полотно было в темных тонах и лишь косынка на её голове была ярко красной и резко выделялась на общем фоне. Я, как завороженный, смотрел на нее, не в силах отвести взгляд.