Сергей Лойко - Рейс

Комментарий продолжался в том же духе. А камера крупным планом давала лица застенчиво улыбающихся Петра и Павла в офицерской, с иголочки, форме с двумя сверкающими вороненой сталью самозарядными пистолетами, разработанными в свое время Карло Береттой.

Боксер и Айртон продолжали улыбаться в камеру, но в головах у них уже беспокойно крутились мысли о том, как жить дальше. Как ни крути, обратного пути в Россию больше нет. Прощай, Москва, прощайте, Книжник с братвой. Родина приняла Петра и Павла и сделала их героями. Отсюда и надо теперь плясать. Только пока не понятно, в какую сторону…

— Твою мать! — Книжник запустил в настенный экран пустым бокалом и промахнулся.

Налил себе ледяного виски в другой бокал и запил горсть таблеток, уложенных стопочками на столе, и к месту вспомнил строки из любимого Галича: «Я гляжу на экран, как на рвотное». Затем включил компьютер и на украинских сайтах мгновенно отыскал научно-фантастическую историю о том, как спецназовцы Гарькавый и Лысовик, отличившиеся в свое время в Ираке, Афганистане и Косове, в ходе секретной миссии угнали российский танк последней модели и добыли информацию, благодаря которой удалось предотвратить наступление российских войск на востоке Донецкой области. Руководил операцией лично командующий АТО генерал-майор Степан Дронов. За успешно проведенную операцию Дронов представлен к высшей государственной награде — званию Героя Украины. Также к званию Героя Украины были представлены украинские спецназовцы Андрий Михальчик, Александр Поплавский и Мачек Голота. Посмертно. Двое других отличившихся спецназовцев Гарькавый и Лысовик награждены именным оружием. В ходе операции генерал Дронов получил тяжелые ранения и срочно отправлен в одну из лучших американских клиник. В конце сюжета было также сказано, что сын Дронова, лейтенант пограничных войск Василий Дронов, был тяжело ранен в результате бандитского нападения на заставу Успенка. По последним сведениям, раненый герой, «попавший в лапы захватчиков», в настоящее время находится в военном госпитале Ростова-на-Дону, и уже идут переговоры о его возвращении в Украину. Далее следовали сводки о боевых действиях и потерях с обеих сторон вооруженного конфликта.

Ни в одном из репортажей, конечно, ничего не говорилось о том, что Айртона с Боксером поначалу тоже было представили к званию Героя, но СБУ в кратчайший срок успела сделать домашнюю работу и героев «пробить». За полчаса до награждения президенту было доложено о деликатных обстоятельствах дела.

— Чи винні були хлопці, чи ні, та згідно з вашою доповіддю однаково виходить, що строки свої вони відсиділи й на волю вийшли із чистою совістю, — заметил помощнику президент. — А те, що вони до останнього часу займалися у Росії продажем питної води, так це не злочин. Вони вчинили як справжні патріоти. Перейшли лінію фронту, урятували життя Дронову. Угнали російський танк — прямий доказ агресії.

— Російська пропаганда скористається моментом і викладе весь їхній підспідок, — предупредил помощник.

– І нехай! — заключил президент. — Хто їм тепер повірить? Після всього.

Однако со званием Героя решили повременить до следующих подвигов, а оружием именным — наградить, что и было сделано. Помощник оказался прав. Кремль отмалчиваться по этому поводу не стал.

В сетях, на чатах и форумах украинские активисты весь последующий день умирали со смеху над нелепым враньем российской пропаганды о том, что оба отличившихся в блестящей операции спецназовца были известными российскими уголовниками.

«Не реготав так із тих пір, як вони зробили з Архенюка головоріза на чеченській війні», — написал на своей страничке в Фейсбуке один популярный киевский блогер.

Книжник тоже долго не мог уснуть в эту ночь. Только ему было не до смеха. Ни лекарства, ни виски не помогали.

— Ну почему, почему никому никогда нельзя доверять?! — ворочаясь с боку на бок, бормотал. — Даже собственному сыну! Даже самым отмороженным и самым преданным козлам!

После часа кряхтений и вздохов на смятых простынях Евгений Тимофеевич, наконец, задремал. По мудрому зэковскому поверью, спящий заключенный… свободен. Да, да! Ведь это не какой-нибудь зэка Симонов, номер С-412, статья 102-я, часть третья, улыбаясь детской улыбкой, спит на сплющенной и вонючей подушке. Это его исколотое татуировками и подточенное циррозом дряблое тело. Сам Женя Симонов сейчас на свободе — жмурясь на летнем солнышке, пьет он пенное пивко в парке Горького и пытается познакомиться со студенткой из Твери, и все-то у него отлично. И вся камера это знает — без нужды не шумят, и вот даже пахан неодобрительно смотрит на нерасторопного шныря, уронившего алюминиевую кружку: дайте человеку побыть на свободе, суки. И вскрикнет бедный зэк, проснувшись, и навалится на него горькая реальность, но вспомнит сон и… улыбнется щербатым ртом.