Михаил Аранов - Баржа смерти

На другой день пресса была полна статьями о необходимой толерантности. О том, что в Петербурге только две мечети, надо бы больше. Губернатор Петербурга, госпожа Нестерова, по мужу Ахметова, предложила построить мечеть на Большой Охте, напротив Смольного. Там где не состоялось строительство газпромовского 400-метрового «Охта-центра». Олигарх Муслим Ахметов, муж губернатора, обещал полностью финансировать строительство мечети. Хвастался, что она будет выше, чем мечеть в Грозном.

Были и разумные замечания о том, что рост количества мечетей в Петербурге может привести к потере традиционного имиджа города как одного из европейских центров культуры. Поступили предупреждения и из Комитета всемирного наследия ЮНЕСКО. Оттуда пригрозили, что прекратят финансирование в случае строительства мечети на Охте. А какой-то умник в «Вечернем Петербурге» написал: «Термин «толерантность» взят из медицины – это состояние организма без иммунитета. Наше общество беззащитно перед надвигающейся чумой».

Митрополит Петербургский и Ладожский Ксаверий на богослужении в Казанском соборе выступил с погромной речью. Он сказал, что шабаш мусульман на Дворцовой площади осквернил православные святыни русского народа. Напомнил, что только что открылась для православных прихожан в Зимнем дворце придворная церковь семьи Романовых. И тут такое посрамление пред православной церковью!! «Зимний дворец – место, где нашли последний вольный приют святые царственные Страстотерпцы», – прокричал Ксаверий с амвона, – мы, православные петербуржцы, на Дворцовой площади проведем акцию сожжения Корана».

К президенту был срочно вызван Патриарх Илларион. Как свидетельствуют очевидцы из президентского окружения, Илларион вышел от Мефодия красный как рак. Чуть не хлопнул дверью, но вовремя сдержался. Одернул рясу и степенно последовал к выходу. Люди слышали, как Илларион пробормотал: «Ещё один Аввакум свалился мне на голову. Не готовить же снова сруб для сожжения». По слухам Илларион уже не раз посылал переговорщиков к Ксаверию, но неистовый Митрополит грозил до Рождества провести акцию сожжения Корана.

На рынках в столице православной Осетии во Владикавказе прогремели взрывы. Погибло сорок человек. В Пятигорске и Кисловодске горели христианские церкви. Из Чечни шли тревожные сообщения, что там готовится погром русских поселений. Атаманы казачьего войска потребовали от командования воинской части, дислоцированной в Ставропольском крае, выдать им оружие. Командование не посмело им отказать: со стороны казаков были угрозы разграбления воинских складов. Вооруженные казаки двинулись к границам Чечни. Полицейские кордоны сумели остановить казаков на подходе к Чечне. Договорились не начинать первыми.

Дружественный Иран по дипломатическим каналам выразил «недоумение по поводу акции с Кораном». В Тегеране прошли многотысячные демонстрации с сожжением российского флага.

В связи с обострением обстановки на Кавказе был созван Совет Безопасности под председательством президента. Обсуждали опыт давнишних президентов. Говорили об их непродуктивной политике: накачивания деньгами кавказских «царьков». Все деньги уходили на коррупционные схемы. Чиновники строили себе дворцы и покупали у боевиков собственную безопасность. До народа деньги не доходили. Народ нищенствовал и уходил в горы. В этой связи президент Мефодий напомнил, как эффективно работает христианская идея: «дайте рыбакам сети, а рыбы они себе наловят».

А вслед за ним за столом президиума встал ВКП(б) и сказал:

– Рыбки рыбками, и трудно не согласиться с уважаемым президентом, но надо помнить: земля Кавказа такова, что если её не поливать потом, она будет полита кровью.

У членов Совбеза вытянулись удивлённо физиономии. Каков, однако, наш премьер. Прямо Лев Толстой! А премьер уже разошёлся: «При всём бардаке, что нынче творится на Кавказе, это ни в коем случае не касается Чечни. Смотрите: город Грозный как игрушка. Мечеть – самая высокая в мире! Несмотря на династическую передачу власти в Чечне, там каждые восемь лет проходит плебисцит. И сто процентов населения, напоминаю – сто процентов! Голосовали и голосуют за доверие как Рахману II, так и Рахману III. И это говорит о многом».

Нет. Не было грома аплодисментов, как в пресловутые советские времена. Члены Совбеза вежливо похлопали.

– Да вот ещё, – начал опять Валентин Кузьмич, когда последний вялый хлопок заглох, – наш министр соцразвития встречался с представителем президента Рахмана III.