Джози Силвер - Один день в декабре

— Господи, Морская Звезда, я так по тебе скучал! Входи скорей и дай мне удовлетворить свою грязную похоть!

Сейчас я живу у мамы с папой, так что мы с Оскаром видимся раз в несколько недель. Но мне кажется, со времени нашего последнего свидания прошла целая вечность. Оскар снимает с моего плеча дорожную сумку, отбрасывает ее в сторону и заключает меня в объятия. Мы превратились в одну из тех влюбленных пар, что выдумывают друг для друга смешные имена, типа «пупсик» или «бегемотик».

Мы. По крайней мере, мы вместе. И это удивительно. Никогда в жизни я не чувствовала себя такой желанной. Никогда в жизни обо мне так не заботились. Оскар не скрывает, что влюблен в меня по уши. Иногда он смотрит на меня с таким восторгом, что возникает желание обернуться и проверить, не стоит ли за моей спиной Дженнифер Лопес.

— Дай мне снять пальто! — смеюсь я, и Оскар начинает расстегивать мои пуговицы.

— Я надеялся, что под пальто у тебя ничего нет, — говорит он, окидывая взглядом мои потертые джинсы и теплый свитер.

— Я рассматривала этот вариант. Но потом решила, не стоит шокировать таксиста.

— Это же Лондон, детка! — хохочет он. — Ты уже не в своем захолустье. Здесь ты можешь расхаживать в чем мать родила, и к тому же на четвереньках. Ни у кого это не вызовет ни малейших эмоций. — Оскар прищуривается. — Кроме меня, разумеется. Уж я-то, увидев тебя голой, отреагирую очень бурно.

— К твоему сведению, я живу вовсе не в захолустье, — заявляю я с легким вызовом.

Оскар всегда говорит о Бирмингеме так, словно это глухая деревня, где дома крыты соломой. Я его понимаю. Он до мозга костей житель мегаполиса. Минувшим Рождеством, когда он гостил у нас в доме, расположенном в одном из тихих зеленых предместий Бирмингема, обилие свободного пространства и недостаток машин стали для него настоящим шоком.

— Чертовски много деревьев! — без малейшего восторга то и дело повторял он.

Честно говоря, знакомство с родителями прошло не слишком гладко. Мама и папа были безупречно вежливы, а Оскар мил и любезен до невозможности. Тем не менее им трудно было найти общий язык. Папа пытался завести разговор о футболе, но Оскар предпочитает регби. Оскар хотел обсудить достоинства разных сортов виски, но папа — убежденный приверженец пива. В общем, когда праздники закончились, все вздохнули с облегчением.

Усилием воли я гоню неприятные воспоминания прочь. Мы не виделись шесть недель, и я вовсе не намерена дуться на Оскара безо всякой на то причины.

— Где у тебя ванная? — спрашиваю я.

Оскар распахивает дверь и делает широкий жест:

— Вуаля!

— Подожди меня здесь. Через пару секунд вернусь.

В ванной, напоминающей картинку из журнала, посвященного современным интерьерам, я раздеваюсь донага, надеваю на голое тело пальто, застегиваюсь на все пуговицы и завязываю пояс. Шелковая подкладка холодит кожу, и это заставляет меня особенно остро ощущать собственную сексуальность. Пусть Оскар удовлетворяет самые грязные свои похоти, я готова на все!

— Выходи же, Лори, — мурлычет Оскар.

Я стою на пороге ванной и смотрю на него, склонив голову набок. Затем, не говоря ни слова, пересекаю холл, выхожу на лестничную площадку и, закрыв входную дверь, стучу по косяку костяшками пальцев.

— Кто это? — спрашивает он тихо, явно предвкушая приятный сюрприз.

— Это я, Лори, — отвечаю я, стараясь говорить низким хрипловатым голосом. — Открой дверь, я хочу показать, как сильно я по тебе скучала.

Оскар распахивает дверь и выжидающе смотрит на меня, застыв в дверном проеме и скрестив руки на груди. Я скольжу глазами по его темным джинсам и дорогой рубашке, по босым ступням, на которых еще сохранился таиландский загар.

— На тебе слишком много одежды, — говорю я. — Можно войти?

Оскар не отступает в сторону, лишь протягивает руку и развязывает пояс моего пальто. Я застываю на месте и, не двигаясь, наблюдаю, как он медленно расстегивает пуговицу за пуговицей. При этом он беспрестанно облизывает верхнюю губу, словно готовится вкусить нечто лакомое.

— Обещай, что всегда будешь приходить ко мне так, — говорит он.

— Мы же договорились: никаких обещаний. Забыл? — улыбаюсь я.

Он берет меня за лацканы пальто и втягивает в прихожую, закрыв дверь, прижимает меня к ней и запускает под пальто теплые нетерпеливые руки.

— Помню! — смеется он, нащупывает мои груди, и смех его переходит в сдавленный стон. — Хватит болтать, пора в кровать.