Джози Силвер - Один день в декабре

— Никогда в жизни у меня не было и не будет такой замечательной подруги, как ты, — говорю я.

— Да ладно тебе, — бормочет Сара и смахивает со щеки слезу. — Откуда ты знаешь, что у тебя в жизни будет.

— Знаю, что плакать нам с тобой не о чем, — вздыхаю я, пытаясь сморгнуть набежавшие слезы. — Хотя ужасно хочется.

Мы крепко держим друг друга за руки.

— Мы ведь всегда будем дружить? — дрожащим голосом спрашивает Сара. — Даже если в своем Таиланде ты вступишь в коммуну хиппи и решишь остаться там до конца дней своих.

— Даже если ты станешь самой крутой телезвездой и будешь водить компанию со знаменитостями! — подхватываю я. — Ты же не променяешь меня на новых престижных друзей?

Сара хохочет и делает вид, что задумалась. В новую телекомпанию она обратилась, рассчитывая на какую-нибудь должность «за кадром», и была поражена, когда ей предложили заменить корреспондентку, собиравшуюся в скором времени родить. В отличие от нее, меня это ничуть не удивило. В Саре с первого взгляда видно будущую звезду.

— Ну, не знаю… — тянет она. — Среди знаменитостей тоже попадаются симпатичные люди. Вот Аманда Холден, например, явно не промах выпить.

— Ах ты, предательница! — кричу я, изображая разочарование.

— Ладно, так и быть, я не променяю тебя даже на Аманду Холден! — заверяет меня Сара и через несколько секунд добавляет: — Мы с тобой здорово проводили время в нашем логове, да, Лу?

— Здорово, — киваю я, опускаю влажные ресницы и кладу голову ей на плечо.

— Знаешь, о чем я буду вспоминать с особым умилением? — спрашивает Сара, но я молчу, потому что глаза мои застилают слезы и в горле саднит. — Я буду вспоминать о том, как ты ухаживала за мной, когда я мучилась похмельем. О том, как ты гладила меня по голове, когда меня рвало. Придерживала мои волосы и не давала их заблевать.

— Да, это было нелегко! — смеюсь я сквозь слезы. — Волос у тебя чертовски много!

— Никто не умеет готовить кофе лучше, чем ты, — продолжает Сара. — Даже мама.

— Бурда, что ты пьешь, Сар, не заслуживает звания кофе. Горячая вода, в которой растворены четыре кофейные крупинки.

— Про это я и говорю. Только ты умеешь размешать в кружке ровно четыре кофейные крупинки, если я прошу тебя сделать кофе.

— По-моему, ты чаще готовила мне кофе, чем я тебе, — со вздохом говорю я. — И уж конечно, ты непревзойденный мастер по части приготовления сэндвичей.

— Да, ты вечно забываешь про майонез. А майонез решает все. — Сара откидывает голову на спинку дивана. — Лу, как ты собираешься выжить в этом огромном жестоком мире без меня?

— Ты говоришь так, словно мы с тобой расстаемся навечно. Как бы то ни было, я смогу любоваться тобой по телевизору. С нетерпением буду ждать, когда ты, по примеру Бриджит Джонс, съедешь вниз по пожарному шесту.

— Да, но я-то тебя не увижу по телевизору! Подумать только, ты собралась на другой конец света!

— Я же не собираюсь торчать в Таиланде до конца жизни. — Я обнимаю подругу за плечи.

— Надеюсь! — фыркает Сара. — Очень надеюсь, ты не втрескаешься там в какого-нибудь буддийского монаха и не наплодишь ему дюжину тайских ребятишек. И к Рождеству уже будешь в Лондоне.

— Не уверена, что монахам разрешено плодить ребятишек! — смеюсь я. — Конечно, через несколько месяцев я вернусь. И мы с тобой вместе встретим Новый год.

— Обещаешь? — Она цепляет мой палец своим, как маленькая девочка.

Чертовы слезы угрожают хлынуть вновь, потому что я вспоминаю о другой маленькой девочке, которая делала так много лет назад.

— Я непременно вернусь, Сара. Обещаю.

— Ты точно взяла все, что нужно? Средство против насекомых? Спрей для дезинфекции?

Я киваю и сжимаю маму в объятиях. Мы в аэропорту. Родители провожают меня в Таиланд. Запах маминых духов, звяканье браслета, который она никогда не снимает, — все это так знакомо и дорого до слез. При мысли, что скоро я окажусь вдали от дома, в горле вспухает ком.

— А фонарь взяла? — спрашивает папа.

— Взяла.

Папа раскидывает руки и обнимает нас с мамой:

— Ну иди, отчаянная голова. Долгие проводы — лишние слезы. Тебя ждет куча всяких приключений.

Смеясь и плача одновременно, я освобождаюсь от объятий. Папа помогает мне надеть рюкзак.

— Уверен, ты не пожалеешь о том, что решилась на эту авантюру, — говорит папа и целует меня в щеку. Я отступаю назад и вздыхаю.

— Ну все, пока, — произношу я, чувствуя, как дрожат губы.

Я ухожу, они стоят рядом, папа обнимает маму за плечи. Если бы я уезжала не в одиночестве, наше прощание наверняка не было бы таким болезненным. Ощущая себя четырнадцатилетним подростком, я машу им на прощание. Мама посылает мне воздушный поцелуй, папа машет в ответ. Резко поворачиваюсь и спешу на посадку. Таиланд ждет.