Николае Русу - Лия

Мы еще раз обходим первый этаж, затем второй и опять выходим на перрон. Кристиан молчит. Он больше не глядит по сторонам, не бормочет, всем своим видом он выражает полное безразличие ко всему, и мне приходится подталкивать его:

— Что такое, Кристиан, что случилось?

— Мне это надоело. Мы напрасно ее ищем, напрасно теряем время. — Ты как хочешь, а я, смотри, сажусь на скамейку, и больше не сдвинусь с этого места — хоть из пушки стреляй.

Я присаживаюсь рядом. Кристиан пытается мне доказать то, в чем уверен до кончика ногтей: Лия — самая великая изобретательница фарсов в мире, она красива, но у нее очень скверный характер и если б я был на ней женат, то давно бы уже поседел. Я спрашиваю себя, уж не пьян ли он. Спустя какое-то время предлагаю:

— Давай поищем еще один раз.

— Иди, если хочешь, — отвечает Кристиан, упрямо глядя себе под ноги.

Я встаю со скамейки, надеясь, что Кристиан пойдет следом. Дойдя до зала ожидания, я оборачиваюсь: Кристиана не видно. Разозлившись, я выхожу через другую дверь и самой короткой дорогой направляюсь к той же скамейке на перроне. Кристиана там нет. «Вот дурак, — сердито подумал я, — я пришел сюда, а он отправился за мной в другую сторону». Бегу обратно, с трудом пробиваясь сквозь толпу, скопившуюся на перроне, — только что подошел поезд. Я вхожу в зал ожидания, поднимаюсь наверх, но Кристиан как сквозь землю провалился. «Может, они где-нибудь встретились и теперь разговаривают», — мелькнула догадка. Я внимательно всматриваюсь в людей вокруг меня, надеясь заметить Кристиана. «Я ищу его, а он, наверное, меня», — весело думаю я, пытаясь прогнать дурную мысль, вкравшуюся в мое сознание. Я решаю остаться в зале ожидания, полагая, что, стоя на одном месте, быстрее смогу его заметить. Я специально выбрал самое оживленное место, и теперь изо всех сил стараюсь не пропустить ни одного человека. Спустя некоторое время, когда это занятие начало мне порядком надоедать, я ощущаю на себе чей-то взгляд. Резко обернувшись, я с удивлением замечаю на скамейке девушку. На мгновение она смущенно опускает глаза, потом делает едва уловимый жест. Охваченный любопытством и легким волнением, я подхожу к ней. «Это не может быть Лия, — думаю я, разглядывая ее детское лицо, большие и ясные глаза, волосы почти пепельного цвета, копной выбившиеся из-под синего берета, кокетливо надетого на голову, — она слишком молода — ей не больше пятнадцати-шестнадцати лет».

— Простите, пожалуйста, за дерзость, но я хотела бы вас кое о чем спросить, — говорит она нежным тонким голосом, и ее щеки пылают от смущения.

— Мне очень приятно выслушать такую милую девушку, — галантно отвечаю я и ободряюще улыбаюсь.

— Вы кого-то ищете?

— Тебя, — шучу я.

— Неправда, — она смеется, и на щеках выступают ямочки. — Хотите, я вам скажу кого?

— Скажи.

— Кристиана.

Я пораженно смотрю на нее.

— Как, ты знаешь… Кристиана? Да?

— Да.

— А ты… кто? Как тебя зовут?

— Лия, — кокетливо отвечает она и дерзко смотрит мне прямо в глаза, хотя я уже догадался, что это неправда. В одном я был уверен, — Лия, настоящая Лия, находится где-то поблизости; кто знает, может, сейчас она разговаривает с Кристианом, который уже пал к ее ногам, умоляя остаться, а эта синица решила меня заговорить, чтобы дать им возможность решить свои проблемы. Хотя, странно, неужели я сам не сумел бы понять, что третий — лишний? А если все не так, как я себе вообразил?

— Ты такая же Лия, как я — Белый Арап, — улыбаюсь я, — Кристиан тебя знает?

— Нет.

— Тогда откуда ты знаешь его?

— Я с ним лично не знакома, хотя много о нем слышала, а сегодня увидела его впервые.

— Ну вот теперь, думается, ты говоришь правду.

Я пытаюсь перехватить ее взгляд и доверительно спрашиваю:

— А все-таки как тебя зовут?

— Вета.

— И чем занимается Вета в Кишиневе?

Она смущенно улыбается, затем отвечает, как хорошо выучившая урок ученица:

— Вета учится в медицинском институте… пардон, в кишиневском государственном мединституте, на первом курсе педиатрического факультета.

Я принимаю условия игры и продолжаю:

— Хорошо, Вета, пятерка. Садись и принеси мне дневник… пардон… принеси дневник, а потом уже садись.

Мы дружно смеемся, потом я спрашиваю:

— И как ты находишь лекции? Где лучше — в школе или в институте?

— Я еще не совсем привыкла к лекциям, почти всю осень мы были на сборе винограда в колхозе, хотя уже сейчас могу сказать, что в институте труднее… и в то же время интереснее…