Тамара Лисицкая - Идиотки

Но стриптизер оказался неторопливым. Он долго ходил вокруг Наташи, гладил ее округлыми движениями, надувал щеки. Кто-то научил его, что так женщинам очень нравится, что это их возбуждает. И парнище старался изо всех сил.

— Вы можете не трогать меня так часто! — посоветовала ему Наташа. — Мне уже приятно, идите к гостям!

Нет! Он погрозил ей пальчиком. За все уплачено! Сиди и не мешай работать!

В итоге гость добросовестно прогнал всю свою нехитрую программу, долго пытался изобразить акт любви с Наташей и ее стулом, потом стянул трусишки и прижимался к честным людям своим ню, прикрытым полотенцем. Потом, кажется, исчез.

— Хорошая у тебя подруга, — сказал Алексей, утирая пот. — Не скучная.

Наташа и сама порадовалась бы, если бы не была так обессилена и праздником, и сюрпризами, и своим трудным отношением к тому, что кто-то тебя лапает.

Яковлев в тот вечер уехал. И решил никогда больше не возвращаться в родной город. А если и возвращаться, то строго домой, без этих безнадежных и бессмысленных поисков счастья.

А Ирочка в тот вечер, проводив гостей и подруг, решила совратить мужа.

Ей было как-то тревожно, как-то нерадостно. Такой фестиваль забубенила, такую организаторскую работу провернула — а вот как-то без чувства глубокого удовлетворения. И дело было не только в том, что Наташка, неблагодарная, так и не удосужилась ни разу залиться смехом счастья и броситься на шею. Ей можно было простить черствость, она такой родилась… А вот что-то другое беспокоило больше, грызло и пульсировало в мозгу. Что?

Сначала Ирочка решила, что дело в отсутствии на вечеринке хорошего парня. Или во всем виноват гитарист Э., который так и не научился быть галантным, и изо всех сил демонстрировал свою тупую независимость? Да черт с ним! Не он болит сейчас!

И только хорошенько помаявшись и намотав простыню с кожаного дивана на горячее тело, Ирочка поняла. Она ревнует Рому! Или Алексея? Да непонятно кого…

Она даже села: как же так? Что за глупости? Но ведь действительно ревнует. С Алексеем Рома становится тонким и…благоухающим, что ли… А с ней он всегда тонкий, но без глубины и нежности…

И вообще! Что за ерунда! Женаты уже несколько месяцев, а муж так ни разу и не спал со своей женой!

— Ромка! — грозно крикнула она. — Ты спишь?

Он пришел не сразу, действительно спал.

— Что-то случилось?

Ирочка посмотрела на его заспанное рыльце, на пижаму, которую когда-то сама выбирала, хихикая, а вот теперь эта пижама будто сама хихикала в ответ и кричала: он ребенок, маленький мальчик! Он никогда не станет большим! Засунь свои фантазии подальше!

— Ромка, мне страшно!

— Чего?

— Страшно, говорю! Снится всякая фигня! Спи со мной!

— Ну, если ты хочешь…

Он уже давно перебрался в другую комнату и там все расставил по своему усмотрению. И спал сам по себе, один, со своими извращенными снами.

— И вообще! — сказала Ирочка, захватывая его одеялом. — Я требую исполнения супружеского долга! Муж ты или не муж?

Он сонно засмеялся, отвернулся. Муж, конечно, спи.

И все.

И Ирочка осталась лежать с тупым взглядом в никуда и страшно одинокая.

Ей вдруг очень захотелось убить Рому. Избавится от него навсегда.

Вместо этого она положила руку на его хрупкое бедро и начала елозить, пытаясь настроить и себя и его на нужную волну.

— Ирка!

Рома вскочил, гневно отбросив одеяло.

— Что? — Ирочка обиженно оскалилась. — И дотронуться до тебя нельзя?

— Дотронуться можно, но… не так!

— Как?

— Ты сама знаешь!

— Ничего я не знаю…

— Ира! — он выполз из постели, нащупал тапочки. — Извини меня, но я не хочу сейчас с тобой спорить по этому поводу. Спокойной ночи.

— Подожди!

— Давай завтра, ладно?

И ушел.

Ирочка долбанула плюшевого зайца о стену, а потом еще долго колотила его пяткой.

Но уже через пять минут ее ярость поутихла, и она сама отправилась к Роме.

— Ром!

— Я сплю! — жалобно отозвалась темнота.

— Я посижу с тобой чуть-чуть и пойду! Мне надо поговорить!

— Ира!

— Ну, пожалуйста!

Рома сел, в темноте нарисовался его силуэт.

— Хорошо. Давай говорить.

Ирочка всползла и пристроилась рядом.

— Неужели ты совсем-совсем меня не хочешь? — убито спросила она.

— Ира, дело тут не в тебе!

— А в ком?

— Во мне. Ты же все знаешь, зачем еще раз…

— Я знаю, но… Прости, Ромка, но я не верю…

— Не веришь? — он усмехнулся. — Я должен тебе что-то доказать?

— Нет. Просто давай поцелуемся.