Дэвид Уоллес - Бесконечная шутка

– В нашей секте деньги пускали на растопку.

– То бишь валюту.

– Мы приносили по баксу. Полубожественный проповедовал бережливость. Мы приносили их Ему к печи. У него была печь. Мы преподносили их Ему на коленях, причем нельзя было касаться ступнями пола. Он сидел у печи в наших одеялах и скармливал ей по баксу. Если бумажки были новые, он одаривал дополнительным подзатыльником.

– То бишь новые и хрустящие.

– Это было очищение. Кто-нибудь всегда играл на барабане.

– Божественный Избранный Лидер нашей секты на «Роллсе» рассекал. На нейтралке. Мы его толкали всю дорогу туда, куда его, типа, Призывали. Никогда не заводил. «Роллс». Руки накачала я тогда неслабо.

– Потом летом нас заставляли ползать на животах. Надо было признать свою змеиную природу. Это было очищение.

– То бишь ползали.

– Еще как ползали. Нам руки и ноги проволокой скручивали.

– У тебя хотя бы не колючей.

– В итоге я поняла, что уже такая чистая, что оставаться незачем.

– То есть переочищенная – тут абсолютно могу Идентифицироваться.

– Как будто слишком много любви для одной меня.

– Я сейчас Идентифицируюсь из края в край, ты просто,

– Плюс я уже приносила в день по три сумки, под конец.

– А потом, когда настали холода, Отряды Любви нашего Божественного Избранного заставляли нас колоть дрова зубами. То бишь в минусовую температуру зимой.

– Твои оставили вам зубы?

– Только те, которыми можно грызть. Во, видишь?

– Бли-ин.

– Только которыми можно грызть.

Реми Марат сидел завуаленный и наплеженный в вечерней людной гостиной этого реабилитационного пансионата для алкоголиков и наркоманов «Эннет-Хаус» пансионатного типа – последнего demi-maison в его порции списка на сей день. Холмы верхнего Энфилда, они были de l'infere [193] Возможно, «адские» (квебек.?). трудные, но сам demi-maison похвастался пандусом. Человек во власти производил собеседования, чтобы заполнить некоторые вакансии недавнего времени, в Кабинете, которого запертая дверь была видима с места Марата. Марату и прочим было предложено сидеть в гостиной с чашкой неприятного кофе. Поощрили курить, при желании. Все прочие курили. В гостиной пахло как в пепельнице, и потолок был желт, как пальцы долгих курильщиков. Также вечерняя гостиная вызывала в уме муравейник, который ворошили палкой; она слишком полнилась человеками, беспокойных и шумных. Здесь наличествовали пациенты demi-maison, которые смотрели картридж с конфликтом боевых искусств, бывшие пациенты и человеки из района верхнего Энфилда, занявшие мебель в беседе. Женщина-инвалид, также в fauteuil de rollent, наподобие Марата, осела, будучи inutile, напротив экрана картриджа, тогда как мужчина выдающейся бледности подражал удары и броски боевых искусств на ее неподвижной голове, в тщете вынудить женщину вздрогнуть или воскликнуть. Также человек без рук и ног тщился преодолеть лестницу. Прочие человеки, предположительно наркоманы, ждали в комнате в поисках приема в реабилитационный пансионат. Комната была громкая и жаркая. Марат слышал, как человек в поисках приема тошнит извне окна в кустарнике. Кресло Марата было зафиксировано колесами рядом с подлокотником дивана и непосредственно перед окном. Окно, оно могло быть открыто и больше, желалось ему. Поверх ковра тусклого цвета ползал крабом больной видом человек, в то время как два хулигана в коже в жестокой игре скакали поверх него. Человеки читали книги о картинках и красили ногти своих конечностей. Женщина с высокими волосами поднесла ногу ко рту, чтобы дунуть на пальцы. Иная юная девица словно бы извлекла глаз из головы и поместила в рот. Никто иной в комнате не носил вуаль организации УРОТ исполнительницы Развлечения. Запах американовых сигарет просачивался сквозь его вуаль и слезил глаза Марата, а также он думал о тошноте. Были открыты два дополнительных окна, но в комнате тем не менее недоставало воздуху.

В течение времени его сидения к Марату обращались несколько человеков, однако они говорили ему лишь шепот «Погладь собак» или «Обязательно погладь собак». Се идиоматическое выражение находилось вне пределов знаний Маратом американовых идиом.

Также один обратился с лицом, которого кожа виднелась как гниющая, и задал вопрос, не был ли он, Марат, прислан по суду.

Марат был редким некурящим в комнате. Он отметил, что никто из человек комнаты не отнесся к вуали из марли поверх его лица как к необычной или любопытной, или требующей вопроса. Старый пиджак, каковой он надел поверх водолазки Дюжардена, сделал Марата более формальным, чем прочих просителей лечения. Впрочем, два из текущих пациентов demi-maison «Эннет-Хаус» носили галстуки. Марат продолжал притворяться, что шмыгает; он не знал, зачем. Он сидел подле дивана фальшивого велюра, на конце которого рядом держали встречу и обсуждали вместе свои повергающие жизни в религиозных сектах две женщины, искавшие предыдущее лечение зависимости в сектах.