Дэвид Уоллес - Бесконечная шутка

– Дун, – шепчет Гейтли.

Одна из машин, на вкус Гейтли, возвращается по улице слишком быстро. Управдом ясно дала понять: все, что случится с участием жильцов на территории после отбоя, – под его ответственностью.

– Дун.

Что нелепо, к Гейтли поворачивается нижний глаз.

– Дон.

– Дун.

– Дон-дун, ведьма мертва. [170] Отсылка к знаменитой песне из фильма «Волшебник страны ОЗ» (1939) «Дин-дон, ведьма мертва».

– Дун, Грину придется передвинуть твою машину.

– Она черная, Дон.

– Брюси Грину нужны ключи, чтоб переставить твою тачку, брат, уже полночь.

– Мой черный жучок. Моя крошка. Тараканомобиль. Колеса Дунолятора. Его скорость. Его раскрытая крошка. Его кусочек американского пирога. Когда меня не станет, натри ее до блеска, Дон-дун.

– Ключи, Дуни.

– Бери их. И ее бери. Я так хочу. Мой единственный друг. Приносил мне крекеры «Ритц» и «Физз». Относись к ней как к тараканодаме. Блестящая, черная, жесткая, скоростная. Обязательно «Премиум» и полировка каждую неделю.

– Дун. Покажи, где ключи, брат.

– И кишки. Каждую неделю протирай ей кишки. Видны всем и каждому. Мягкой губочкой. Таракан на колесах. Кишкомобиль.

Жар от Глинна стягивает кожу.

– Дун, у тебя что, температура? – в какой-то момент некоторые сотрудники думали, что Глинн симулирует, лишь бы не искать работу после того, как его уволили с грязной поденщины в брайтонских «Заборах & ограждениях». Все, что Гейтли знает о дивертикулите, – что Пэт говорила, это что-то с желудком, и алкоголики страдают от него при реабилитации из-за примесей в паленых спиртных напитках, от которых пытается избавиться тело. Глинн жаловался на здоровье на протяжении всего своего пребывания, но ничего подобного еще не было. Лицо серое и восковое от боли, и на губах желтая корочка. У Глинна реально серьезный случай глазовращения: нижний косится на Гейтли с ужасным лихорадочным блеском, верхний крутится, как у коровы. Гейтли до сих пор не может себя заставить пощупать лоб другого мужчины. Он ограничивается легким тычком в плечо Глинну.

– Как думаешь, отвезти тебя в Святую Е., чтобы тебе желудок полечили, а, Дун, как думаешь?

– Больн, Дон.

– Как думаешь?..

Гейтли так переживал, что будет, если в его смену жилец впадет в кому или окочурится, а потом из-за стыда за такое беспокойство, что не сразу зафиксировал визг тормозов и голоса на повышенных тонах снаружи, но безошибочный крик Эстер Трейл в си-бемоли – да, т. е. зафиксировал, – а теперь и серьезный такой топот ног по лестнице:

Лицо Грина в дверях, на щеках красные круги:

– Выходи.

– Да что у вас за х…

Грин:

– Быстрей, Гейтли.

Глинн, сотто:

– Мама.

На лестнице Гейтли даже не успевает второй раз спросить у Грина, что там за херня, так быстро Грин вылетает в дверь; гребаная передняя дверь все это время была открыта. Акварель с ретриверообразной собакой перекашивается и падает от вибраций шагов Гейтли через две ступеньки. Он не тратит время, чтобы схватить куртку с дивана Пэт. На нем только оранжевая рубашка для боулинга с вышитым курсивом на груди именем «Лось» и надписью «Шуко-Мист» тошнотворно бирюзовыми печатными буквами на спине 253, и он чувствует, как каждая волосинка на теле снова встает дыбом, когда на переднем крыльце и пандусе для инвалидов его охватывает озноб. Ночь спокойная и холодная, прозрачная как стеклышко. С Содружки доносятся очень далекие автомобильные клаксоны и голоса на повышенных тонах. Грин бегом растворяется выше по улочке в огне фар дальнего света, которые преломляются в облачках дыхания Гейтли, так что даже когда Гейтли торопливо шагает 254в пахнущем кожей кильватере Грина навстречу нарастающей ругани, высокоскоростному голосу Ленца, трескающим стаканы воплям Трейл, и крики Хендерсон и Уиллис, кого-то кроющих по матери под окрики Джоэль в. Д. в вуали, адресованные Гейтли, из окна второго этажа, которое не в ее пятиместной женской спальне, – даже когда он подходит, из тумана дыхания и скользящих в нем лучей цвета трудно вычленить, что происходит. Он минует выпотрошенный и незаконно припаркованный «Жук» Глинна. Брошенные под разными углами посреди разворота, на середине улицы фырчат вхолостую несколько автомобилей жильцов, а перед ними всеми – модифицированный темный «Монтего» с фарами дальнего света, большими задними колесами и плотоядным рыком турбача. Два бородача ростом почти с Гейтли в широких каких-то боулинговых рубашках то ли с цветами, то ли с солнышками и, похоже, огромных пидорских ожерельях из цветов там, где должны быть шеи, если бы у этих мужиков были шеи, гоняются за Рэнди Ленцем вокруг «Монтего». Еще один парень в ожерелье и клетчатой донегольской кепке приструнил остальных жильцов на лужайке № 4, взяв их под прицел довольно злой на вид Штуки 255в экспертном хвате. Теперь все немного замедляется; при виде Штуки, наставленной на его жильцов, мозг Гейтли почти с механическим щелчком переключается на другую передачу. Он становится очень спокойным и вдумчивым, головная боль затихает, а дыхание выравнивается. Все не то чтобы замедляется, а скорее видится покадрово.