Дэвид Уоллес - Бесконечная шутка

Административные проверки на растление обязательны для всех североамериканских теннисных академий со времен достопамятного дела тренера Р. Билла («Недотроги») Фили из калифорнийской академии Роллинг Хиллс, задевающий за живое дневник, коллекция телефотографий и трусиков которого, обнаруженные только после его исчезновения в холмистом крае округа Гумбольдт с тринадцатилетней компаньонкой, создали, консервативно выражаясь, тревожный климат среди родителей теннисистов на континенте. В Энфилдской теннисной академии последние четыре года встречи со всеми девочками-игроками, которых можно счесть достаточно наивными и слабовольными, чтобы поддаться потенциальному растлению, – где самая юная – Тина Эхт из Род-Айленда, всего семи лет от роду и от горшка два вершка, но уже настоящий каннибал от бэкхенда, – обязана проводить в закрытой, но укрепляющей групповой обстановке и т. д. доктор Долорес Раск, чтобы подрезать всевозможные филиизмы на корню. Ежемесячные проверки на растление вписаны в контракт Раск потому, что они указаны в требованиях на аккредитацию ЭТА от ОНАНТА.

Когда доктор Раск занята, проверками на растление руководит заведующая женской частью Аврил М. Инканденца, а Раск так редко понастоящему занята, что при виде Маман, принявшей на себя сегодняшнюю профилактику растлений, Хэл начинает опасаться, что, может, Раск уже там, в кабинете ректора, готовится участвовать в грядущей дисциплинарной беседе: а раз Ч. Т. позвал Раск, он не на шутку расстроен; уж наверное Раск там не ради психики студентов, а ради самого Ч. Т.

Аксанутый сидит с закрытыми глазами и повторяет мнемонический лимерик для угла Брюстера с квадривиумного коллоквиума «Размышления о преломлении» Лита. Майкл Пемулис все еще просматривает рваный свиток с аксиомами EndStat на Pink2 – сплошь математика да острые скобки, – и дрыгается в синем кресле, не обращая внимания на молнии из глаз и туберкулезные прочистки горла Энн Киттенплан при каждом писке. Когда Пемулис по-настоящему увлечен, он переворачивает листок сначала вверх ногами, потом вверх головой. Хэл решает держать при себе свои тревоги по поводу Раск-в-кабинете-Тэвиса не только потому, что Хэл избегает говорить имя Раск всуе, но и потому, что Пемулис ненавидит Раск лютой и пылающей ненавистью, к тому же, хотя сам Хэл никогда не признается, его без того уже заметно мутит от тревоги, что на него свалят львиную долю ответственности за травмы Господа и Потлергетса и что его ждет не только исправительная зарядка на корте, но и, может быть, отказ в поездке на тусонский «Вотабургер», или еще что похуже 211.

Аврил с парой десятков девочек уклончива, зато синтаксически – ясна кристально. В одеждах девочек синий представлен во множестве степеней насыщенности и оттенков в различных комбинациях. Голос Аврил Инканденцы выше в регистре, чем можно ожидать от такой внушительной по росту женщины. Он высокий и какой-то воздушный. На удивление нетвердый, таков консенсус в ЭТА. Орин говорит, Аврил не любит музыку среди прочего за то, что, когда мычит ей в тон, похожа на сумасшедшую.

Из-за отсутствия двери в кабинет Маман получается, что в плане слышимости неважно, внутри сидишь или снаружи. Она плохо представляет себе концепт личного пространства или границ – в детстве слишком часто проводила время одна. Латеральная Алиса Мур сегодня в сюрреалистической комбинации из черной лайкры и прозрачного зеленого тюля. Стереонаушники на ней – пока она вбивает, кажется, макрос для ответов на 80+ полученных приглашений на Пригласительные игры «Вотабургер» на следующей неделе – светло-голубые. Печатает она, очевидно, под ритм того, что слушает. Ее губы и середина щек – слабого синюшного цвета яиц малиновки.

Ненависть Майкла Пемулиса к доктору Раск непонятна и как будто беспричинна; каждый раз Хэл слышит от него новую версию. Самому Хэлу с Долорес Раск некомфортно, и он ее избегает, хотя и не может точно объяснить, почему ему с ней некомфортно. Но Пемулис Раск попросту не переносит. Именно он вскрыл ночью дверь в ее кабинет и подключил к внутренней латунной ручке батарейку «Делко», – в пятнадцать лет, – к двери в кабинет Раск, первой в противоположном коридорчике в северо-восточном углу фойе, рядом с кабинетом медсестры и лазаретом, – а затем покинул кабинет Раск через окно и колючую живую изгородь, и ему чрезвычайно повезло, что никто, кроме Хэла, Шахта и Марио, не знал, кто заминировал ручку, так как ловушка быстро обернулась катастрофическими последствиями, ведь первой до нее добралась престарелая брайтоно-ирландская уборщица, где-то в 05:00, и оказалось, что Пемулис серьезно просчитался с напряжением «Делко» в латунном проводнике, и если бы уборщица не носила желтые резиновые перчатки, то не отделалась бы перманентным перманентом и неизлечимым косоглазием, с которыми пришла в сознание, а партийным вождем уборщицы оказался пресловутый Ф. К. («Следуй за этой скорой») Бирн из Брайтона, хищный юрист со степенью, специализирующийся на травмах, и надбавки по страховке работников академии взлетели до небес, и дело до сих пор варится в судах.