Дэвид Уоллес - Бесконечная шутка

Кен Эрдеди обратил внимание, что никто открыто не использовал термины «меланхолия» или «ангедония», или «депрессия», не говоря уже о «клинической депрессии»; но этот страшнейший симптом, логарифм всего страдания, казалось, даже неупомянутый туманом нависал над головами, плыл между перистильными колоннами, над декоративными астролябиями, свечами на длинных свечных остриях, имитациями под Средневековье и хартиями Рыцарей Колумба в рамочках, газообразная протоплазма столь ужасная, что ни один новичок не смел поднять на нее глаза и назвать по имени. Кейт Гомперт не сводила глаз с пола, изображала указательным и большим пальцами револьвер и стреляла себе в висок, а потом сдувала воображаемый кордит с дула, пока Джонетт Фольц не шикнула ей завязывать уже.

По своему обычаю на собраниях Кен Эрдеди молчал и очень внимательно за всеми наблюдал, хрустя костяшками и дрыгая ногой. Т. к. «новичок» в АН – технически любой человек, у которого меньше года чистой жизни, в шикарной ризнице царили различные степени отрицания, стресса и общей потерянности. У собрания был обычный широкий демографический срез, но большая часть людей с разрушенными травой жизнями казалась Эрдеди уличной, суровой, потрепанной и одетой без всякого чувства цвета – таких людей легко представить за тем, как они лупят своего ребенка в супермаркете или ошиваются с домашним самогоном во мраке переулков. Как и в АА. Пестрая антиреспектабельность здесь была нормой, наравне со стеклянным взглядом и повышенным слюноотделением. На паре новичков до сих пор были молочные пластмассовые именные браслеты из психиатрических отделений, которые они забыли – либо еще не набрались духу – срезать.

В отличие от бостонских АА собрания бостонских АН не прерываются на лотерею и длятся только час. В завершение этого Понедельничного собрания для новичков все встали, взялись в круге за руки и прочли одобренную конференцией АН медитацию «Только сегодня», потом прочли «Отче наш», хоть и не совсем в унисон. Кейт Гомперт позже божилась, что отчетливо слышала, как старик в лохмотьях рядом с ней во время «Отче наш» сказал «Избави нас от легавого».

Затем, как и в АА, собрание АН закончилось всеобщим криком в пустоту перед собой «Приходите Еще», потому что «Это Помогает».

Но затем, как ни кошмарно, круг распался, и все в помещении начали толпиться и обниматься. Как будто кто-то щелкнул тумблером. Никто даже почти не говорил. Насколько видел Эрдеди, все просто обнимались. Разнузданные, неразборчивые объятья, целью которых, казалось, было обнять как можно больше людей, вне зависимости от того, встречался ты с ними раньше или нет. Все переходили от человека к человеку, расставив руки и подавшись вперед. Здоровяки наклонялись, коротышки вставали на цыпочки. Щеки терлись о щеки. Оба пола обнимали оба пола. И мужские объятья были объятьями настоящими – объятья минус энергичное похлопывание по спине, которое Эрдеди всегда представлял отчего-то обязательным для мужских объятий. За Джонетт Фольц не успевали глаза. Скакала от человека к человеку. Набивала солидное количество объятий. У Кейт Гомперт сохранялось ее обычное выражение угрюмой неприязни, но даже она пару раз обняла и дала обнять себя. Но Эрдеди – который никогда особенно объятья не любил, – отошел от толчеи к столику с одобренной конференцией АН литературой и встал там, руки в карманах, притворившись, что с превеликим интересом изучает кофейную капсулу.

Но затем от ближайшей обнимающейся группки откололся высокий грузный афроамериканский товарищ с золотым резцом и идеальным вертикальным цилиндром афроамериканской прически на голове, заметил Эрдеди, и нагрянул, и встал прямо перед ним, раскинув рукава армейской куртки, слегка наклонившись по направлению к туловищу Эрдеди.

Эрдеди поднял руки в благодушном «Спасибо, не надо» и стал сдавать от товарища еще дальше назад, пока не уперся задом в край столика с одобренной конференцией АН литературой.

– Спасибо, но я не большой любитель обниматься, – сказал он.

Товарищу пришлось восстановить равновесие от подготовки к объятью, он так и замер, неловко, со все еще протянутыми большими руками, – Эрдеди понимал, что афроамериканцу в такой позе должно быть неловко и неудобно. Пока товарищ стоял, не опуская рук и с медленно сходящей с лица улыбкой, Эрдеди обнаружил, что подсознательно высчитывает, какая южно-азиатская местность находится в максимальном количестве километров от этого самого места и времени.