Ван Мэн - Средний возраст

Больше не пойду, что бы ни говорил дядя Цай — все равно не пойду!.. Какая тоска! И почему обязательно нужно искать жениха, зачем непременно выходить замуж? Почему я должна быть живой и энергичной?

А, это ты, Ли Вэй! Ты пришла меня навестить? Что ж, присаживайся рядом, на всем белом свете у меня не было более близкой подруги. Ну, здравствуй! Да ты садись, я ведь не боюсь привидений, я боюсь людей, а с тобой рядом я чувствую себя увереннее. Когда рядом со мной люди, они либо посылают меня в парк искать жениха, либо велят сидеть дома и ждать весточки… Они все время тормошат меня, посылают туда, куда мне не хочется идти, не дают выспаться, поднимают с постели, отправляют в вечернюю смену… Ли Вэй, поплачь вместе со мной! Только я буду плакать беззвучно, потому что я устала, слишком устала. Какой прок в том, что я еще жива? У меня нет своего дома, нет даже собственной кровати. У меня нет жениха — никто не хочет меня, потому что я какая-то неживая, словно деревянная, потому что я ничего не знаю, не знаю даже, кто правит Гонконгом. Вдобавок я некрасива; даже дядя Цай говорил, что я постарела — раньше была похожа на цветок, а теперь… Он не сказал, на кого я похожа теперь, но я и так догадалась…

Ли Вэй, в том канале вода, наверное, холоднющая? А какого она цвета — розовая? Я однажды пила розовую воду, стакан за стаканом… Кто это надо мной смеется? А, это младший брат! Но почему он смеется? Я дам ему обертки от конфет, они все равно что деньги, на них можно купить розовой воды. Я никакую воду не люблю, кроме розовой. А ты? Ты тоже любишь розовую воду? Тогда я провожу тебя, я знаю, где ее продают — под нашим большим столом. Там чудесно, там так просторно! Не веришь — погляди сама! Уж во всяком случае лучше, чем в твоей канаве… Честное слово!

Почему все смотрят на меня? Понятно, Гонконг… В Гонконге есть автобусы, с ними происходят чудесные происшествия… Ха-ха, идти на работу, на работе найти жениха, вместе с ним пить розовую воду! Стакан розовой воды стоит один фантик, она холоднее, чем вода в канале. В воде виднеется чье-то лицо — это ты, Ли Вэй, пугаешь меня? Но я боюсь только младшего брата. Зато невестка ко мне очень добра. Я ничего не знаю про Гонконг, но я знаю «Последние моды», это ателье первого разряда. Куда запропастилась моя гребенка? Эрчжуан тоже будет потешаться надо мной. А Эрчжуану недаром такое имя дали — действительно здоров как бык [87] «Чжуан» по-китайски означает «крепкий», «здоровый». ! Интересно, почему он не дружит со мной? Ха, редактор! Хотела бы я знать, за что ему деньги платят. Подумаешь, какая птица!.. Сколько ворот в Дуньданьском парке?.. Мусорный ящик в начале переулка переполнен, оттуда уже течет… Отстаньте все от меня, не вашего ума дело! Премиальные — это хорошо, я куплю на них отрез трико, отнесу в «Последние моды». Кто сказал, что в Гонконге лучше, чем в «Последних модах»? Но всего лучше у нас под обеденным столом. Там хорошо, хорошо… На работу, пора на работу. Не пойду на работу, не пойду на работу… Брат, я покупаю! Ли Вэй, не бойся, один фантик за стакан розовой воды. Иди скорей, скорей! Я куплю стакан розовой воды…

— Вылезай, Ин! Ну вылезай же, прошу тебя!

Хоу Жую пришлось вытаскивать сестру из-под стола — не сидеть же ей там всю ночь… Но когда Хоу Ин вылезла, она вдруг громко разрыдалась и принялась молотить кулаками по груди брата. Тот пробовал удержать ее, но она отчаянно рвалась из его рук. Сердце матери от испуга сжалось в комок. Она корила себя за то, что заставляла дочь идти на работу.

Зато Бай Шуфэнь при виде золовки, совсем утратившей контроль над собой, напротив, стала спокойной и решительной. Прогнав прочь печальные мысли о своей собственной судьбе, она крепко обняла Хоу Ин и повела к кровати. Но в последнее мгновение золовка оттолкнула ее и, продолжая рыдать, ударила по плечу. Кулак ее оказался тяжелым, как каменная ступка. Закричав от боли, Бай Шуфэнь отшатнулась. Крики и вопли разбудили спавшую в дальней комнате Линьлан, и перепуганная девочка тоже заплакала.

В тот момент, когда общая сумятица достигла наивысшей точки, в дом ворвался Эрчжуан. Окинув взглядом переднюю комнату, он не колеблясь подошел к Хоу Ин и сжал ее запястья своими широкими и сильными ладонями. Она попыталась высвободить руки, но они были зажаты мертвой хваткой. Лишившись возможности драться, Хоу Ин вдруг перестала рыдать и уставилась на Эрчжуана. Тот тоже смотрел на девушку не отрываясь. Так продолжалось несколько секунд. Вдруг глаза Хоу Ин закатились, из них полились крупные слезы, а сама она вся обмякла и зашаталась. Эрчжуан отпустил ее руки, и Хоу Ин, обессиленная, упала прямо на него.