Ван Мэн - Средний возраст

Ютившимся в старых зданиях обыкновенным жителям города, которые не могли, подобно сотрудникам крупных учреждений, рассчитывать на отдельную квартиру в новостройках, оставалось лишь уповать на снос их домов. Поэтому сносы и переезды стали одной из постоянных и самых волнующих тем разговоров. Одним хотелось, чтобы на месте их жилища соорудили театр, другим грезилось, как их квартал расчищают для постройки отеля… Семья же Хоу и ее соседи мечтали, чтобы на Дуньданьском перекрестке поскорее воздвигли эстакаду.

Чем более информированными и разборчивыми становились люди, тем чаще возникали то фарсовые, то драматические ситуации.

Вдруг узнавали, что жильцы сравнительно приличного одноэтажного дома обменивались на комнату в развалюхе. Почему? Потому что пронюхали: эту развалюху скоро будут сносить.

Нередко случалось и такое: сносили целый квартал, но посреди образовавшегося пустыря все еще красовался готовый вот-вот рухнуть одинокий домик, в котором продолжали жить люди. Вокруг него по-прежнему торчали стебли подсолнуха, из трубы крошечной кухоньки все еще вился дымок… Всякий искушенный в жилищных вопросах пекинец понимал, в чем тут дело. Жильцы предъявили застройщикам завышенные требования и отказываются переселяться, пока их не удовлетворят. Пусть эти принадлежащие к «твердой кости» переселенцы и не получат всего сполна, все равно они добьются более выгодных условий, чем их покорные соседи.

Многое при этом оставалось скрытым от людских взоров. Не имеющие никакого отношения к сносу домов типы вроде Гэ Юханя слетались как мухи на запах портящегося мяса, завязывали знакомства с представителями застройщиков и старались погреть на этом руки. Ну и конечно, попадались люди с положением и деньгами, располагающие сведениями из первых рук, которые занимались закулисными махинациями, иногда прямо нарушая закон, иногда действуя вроде бы в рамках правил. В результате их маневров в выигрыше оказывались ловкачи, кому новой квартиры и не полагалось, а переселенцы из тех, что поскромнее да постеснительнее, лишались своих законных преимуществ, о которых они толком и не знали.

Теперь к сносу дома и переезду люди уже не относятся так наивно и благодушно, как четверть века назад. Они знают, что другого подобного случая придется ждать бог весть сколько. Они понимают, что их могут облапошить, а потому всегда настороже. Для них снос дома — событие из тех, что выпадают раз в жизни, единственная возможность расширить свое жизненное пространство. Как ни скромны нормы выделения новой жилплощади, все же насильно не переселяют, стараются учитывать законные пожелания. Бесчисленное множество пекинцев все еще спит в своих тесных клетушках и видит во сне, как сносят их квартал!

Хоу Юн, привлеченный разговором о переселении и транспортной развязке, вновь появился в передней комнате. Это очень обрадовало отца — можно было подумать, что сын оказал ему честь своим приходом.

— Присоединяйся к мужчинам! — приветливо обратилась к свояку Бай Шуфэнь. — Выпейте, закусите, а мы с мамой и Линьлан поедим потом.

Хоу Юн равнодушно хмыкнул, а про себя подумал: «Тоже мне, прикидывается хорошей невесткой, скромницей! Ведь дело в том, что комната мала. Если бы стоял большой стол, уж конечно уселась бы вместе с мужиками!»

С этими мыслями он сел за стол, лицом к стене, пододвинул к себе рюмку и принялся «догонять» отца и брата.

Обычно разговоры о будущей эстакаде заставляли всех Хоу забыт о былых обидах, но на сей раз после первой же рюмки Хоу Юн вспомнил о недавнем телефонном звонке. Ведь Гэ Юхань ждет, чтобы он нашел способ вернуться в Пекин! А что для этого нужно? Прежде всего брат с невесткой племянницей должны выписаться из квартиры. Потом придется найти мужа для Хоу Ин. Когда еще будет эстакада, когда еще начнут переселять! Надо думать о том, что можно сделать уже сегодня. При мысли об этом лицо его сделалось непроницаемым, и на расспросы отца он отвечал лишь похмыкиваньем.

А отец улыбался ему изо всех сил и, словно именитого гостя, уговаривал отведать закуски:

— Вот, попробуй рыбки! Твоя мать, выйдя на пенсию заделалась настоящей кулинаркой!

Он подцепил палочками порядочный кусок рыбы-сабли в соусе, но Хоу Юн резким движением отодвинул пиалу, и рыба шлепнулась на пол.

— Ты что это? Тебя угощают, а ты нос воротишь? — закричал Хоу Жуй, побагровев от гнева.

Мать поспешила выступить в роли миротворца.