Ван Мэн - Средний возраст

— Мама! — с криком бросилась она ко мне. — Ты что же, ничего не ела?

Я встала, отбросив волосы, и попыталась улыбнуться, но мое нервное состояние не укрылось от ее острого взгляда. Она посмотрела на меня и, прильнув, спросила:

— Что-то случилось, мама?

— Ничего!

— В лице кровинки нет, а говоришь, ничего не случилось!

— В самом деле ничего!

— Не верю! — Она повела меня из комнаты. — Ты чем-то расстроена. Опять последыши «банды четырех»? Но ты не поддавайся, выдержи характер. И они еще смеют поднимать голову!

Я приласкала ее, позволила усадить себя за стол. Через силу поев, я в конце концов приняла решение.

Письмо Цинлань помогло мне осмыслить свой путь, понять, что далеко не все мои поступки объясняются исторической ситуацией. Я гордилась тем, что вышла из «красных дьяволят» [70] Подростки, помогавшие партизанам в 30—40-е годы. , — так что же я сделала для защиты идеалов, в которые всегда верила? Мое отношение к Ло Цюню — вопрос отнюдь не только личный, он связан с моими взглядами на жизнь вообще.

Прошлое осталось в прошлом, но можно ли идти в будущее, не сделав из него надлежащих выводов? Дочь как-то спросила меня, поняли ли мы, где правда и где ложь. А если поняли, то каким образом думаем исправлять ошибки? Кроме нас самих, этого никто не сделает.

И я решила лично заняться делом Ло Цюня.

Придя после обеда на работу, я разыскала товарища, ведавшего архивом, и попросила принести все материалы по делу Ло Цюня. А затем отдала на машинку важнейшие из них: постановления, объяснительные записки Ло Цюня и апелляции Цинлань. Я хотела иметь копию.

Изложила свою позицию заведующему сектором Чжу и попросила провести в секторе обсуждение дела с моим участием. Необходимо, сказала я, составить объективное резюме и направить в крайком.

Этот самый Чжу выслушал меня молча и недовольно процедил:

— Разве секретарь У перед отъездом не поручил вам в первую очередь разобраться с делами периода культурной революции, а прочие отложить?

— Он пострадал именно в годы культурной революции.

— Но…

— Что — но? — вскипела я, видя, что он юлит.

А он вдруг ухмыльнулся:

— Зачем же так, заведующая Сун? Давайте подготовим материал, а секретарь У вернется, наложит резолюцию, вот тогда официально и обратимся наверх. Чего же сейчас обсуждать?

— Нет! Не будем его ждать.

И, повернувшись, ушла.

Первым делом я ответила Фэн Цинлань. Сначала хотела написать ей длинное письмо, но не знала о чем и в результате лишь лаконично известила ее, что мы взялись за пересмотр дела Ло Цюня, и посоветовала как следует заняться своим здоровьем.

Я сама отнесла письмо на почту, да еще перевела ей 300 юаней.

Потом я медленно прошлась по улице. Снег искрился в лучах солнца, снежные шапки на высоких соснах подтаяли, обнажив ярко-зеленую хвою. Людские ручейки струились по улице, радуясь солнечному дню. И у меня на душе становилось легче.

Я тяжело вздохнула. И вдруг кто-то звонко окликает меня:

— Сестра Сун Вэй!

Подняла голову: Чжоу Юйчжэнь на новехоньком велосипеде мчится прямо на меня. Резко тормознула, спрыгнула.

Не девушка — прямо весенний цветок: небесно-голубая лыжная шапочка, снежно-белый шарф вокруг шеи, короткая облегающая куртка — все подчеркивало прелесть и красоту ее фигуры; иссиня-черные глаза сияли радостью, раскрасневшееся лицо улыбалось.

— Чему так радуешься? — спросила я, с легкой завистью глядя на нее.

— Вас-то я и искала! — выдохнула она, и ее полная грудь заколыхалась. — Две радостные вести; не знаю, слышали ли вы? Во-первых, партком провинции официально решил восстановить Особый район Заоблачных гор, образуется генеральный штаб по воссозданию района, и подчиняться он будет непосредственно провинции!

— Да ну! Кто же это сказал?

— Я только что оттуда, — ответила она, — говорила с ответственным товарищем из парткома провинции.

— Ты ездила в партком провинции?

— Да! — Она сорвала шапочку и принялась обмахиваться ею, и только тут я заметила на ее лице бусинки пота. — На следующий день после нашего разговора я отправилась наверх. Воевать за Ло Цюня. Захватила с собой часть его сочинений, показала специалистам. Прочитав эту тетрадку о Заоблачных горах, один строитель раскинул руки и бросился меня обнимать. Значит, тетради Ло Цюня представляют большую ценность. Вот вторая радостная весть, которую я хотела сообщить вам.

Это в самом деле было замечательно.

— А ты не узнавала у ответственного товарища из парткома провинции, — спросила я ее, — как они смотрят на дело Ло Цюня?