Бронислава Бродская - Графоман [СИ]

— Ой, а вдруг сюда кто-нибудь зайдет? — успела спросить Валя.

— Не зайдет … — уверенно, задыхающимся голосом ответил Алеша.

И Валя почувствовала, как он в нее входит, мощно и грубо насаживая на себя, стараясь достать как можно глубже. Еще несколько сильных качков, и Алеша застонал так громко, что Валя испугалась, что это услышат ребята на КПП. Он отошел, поспешно застегивая брюки. На все не ушло и пары минут, ну максимум трех.

— Прости, Валюш, что так быстро. Давно мы с тобой не виделись. Дай мне десять минут и я уж …

— Да, ладно. Все это неважно. Не беспокойся за меня.

Валя поправила одежду. В трусах было неприятно мокро, хотя она знала, что Алеша надевал презерватив. В этом он был скрупулезен. Ей стало страшно обидно, что все так получилось. До такой неэстетичности они с ним еще никогда не доходили. Зачем это было надо? Что это на них нашло? Ведь это нельзя было назвать любовью, это было совокупление, даже случка, он ее как курочку потоптал, как кобель на сучку вскочил. Вале приходили на ум самые грубые сравнения. Ужас. На Алешу вновь нашло довольно деловое настроение, про второй раз он уже не думал. Снова подойдя к ящику с компьютером, он принялся вытаскивать из него тяжелую машину. Валя вдруг почувствовало, что ему уже не до нее, что ему даже хочется, чтобы она ушла, чтобы не мешала устанавливать компьютер на стол. Вот она уйдет и у него начнется его обычное дежурство. И компьютер он сможет подключить и опробовать. Ее функция на эту ночь исчерпалась, и непонятно, что она тут еще делает. До Вали внезапно дошло, почему Алеша был так уверен, что, как он их называл, «бойцы» не зайдут в кабинет. Конечно не зайдут. К начальнику на дежурство пришла баба, понятно, зачем. Между Алешей и «бойцами» давно было заключено джентльменское соглашение не беспокоить его в таких случаях. «Не беспокоить» — это был приказ. Валя потянулась за пальто, и Алеша с готовностью ей его подал.

— Ну, мне пора. Уже поздно.

— Да? Ну, пока. Я тебе позвоню, да? Ты моя дорогая, любимая. Мне так с тобой хорошо. Алеша потянулся ее поцеловать.

Обычно он спрашивал «а тебе было хорошо?», но сейчас не спросил, видел же, что вовсе «нехорошо», но ему было наплевать. На его красивом лице с небольшими холеными усиками было написано нетерпение, ему хотелось, чтобы она ушла.

Валя вышла в вестибюль, Алеша ее провожал, а «бойцы» молча прощаясь, вскинули руки под козырек. Вале показалось, что на губах одного из ребят играла еле заметная ухмылка. Хотя, ей наверное это только показалось. На улице Алеша сказал ей «осторожно, не поскользнись», еще раз наскоро обнял, и сразу зашел обратно в здание. Вечер стал более сырым, на пустыре, как в аэродинамической трубе дул, завывая, холодный ветер. Вале было не холодно. Её раздирали противоречивые чувства. Она обиделась на Алешу, он встретил ее слишком по-деловому, не проявил ни участия, ни заботы. Просто отымел, как девку-проститутку. Ну, как же так? С другой стороны, Валя пыталась придумать ему оправдания: а что такого? Он по ней соскучился, специально позвонил, и … да, захотел и получил, прямо в кабинете. Ну нет в кабинете условий для любовной неги. Вот так и происходит с брутальными мачо. А что она хотела? Разве в этой грубости не было шарма? Был. Ну, не кончила она … и что? Наплевать сто раз. А вот Алеша от нее балдеет. Валя все ускоряла шаг, движение помогало ей думать. Через какое-то время она полностью мысленно оправдала своего Алешу. И даже их скоропалительное прощание уже не казалось ей неприличным. Он на службе. На нем весь город. Что там ей еще было делать. Все правильно.

Вале казалось, что она идет по тропинке уже долго, но высоких башен у метро даже еще не было видно. Господи, где же они? Валя прислушивалась к воющему ветру, но через секунду она поняла, что это вовсе не ветер никакой. Выли собаки. Страшный вой перемежался хриплым захлебывающимся лаем. Так наверное лаяли злобные лагерные овчарки, натасканные на человека. Лай становился все громче, Валя поняла, что собаки выли и лаяли за забором, мимо которого она как раз проходила. Когда она шла туда, окрестности казались ей неприятными, но безлюдными, а теперь они уже не выглядели безлюдными. Метрах в ста от тропинки горел высокий костер, вокруг которого сидела толпа из неряшливо одетых мужчин. Наверное бомжи. Они громко разговаривали и смеялись, но ветер доносил только звуки грубого гогота, самих слов было не разобрать. Одна фигура отделилась и пошла от костра в сторону. Человек увидел Валю, и что-то ей закричал, показывая на нее товарищам рукой. Еще несколько человек поднялись.